Кукловод и концепция Истинных

За спиной что-то мешалось, не сказать, чтоб сильно, но неудобно. Попробовала почесать между лопаток и офигела… У меня были крылья!

Я умерла и стала ангелом? Вряд ли, с моими-то грехами. Тогда что? Или это мед Лунных пчел вызывает подобные галлюцинации?

Я попыталась помахать крыльями. (Если уж представился такой шанс, надо обязательно полетать во сне!) Крылья слушались неохотно, но я была упорной. Раза с пятого мне удалось оторваться от земли, с седьмого раза я совершенно случайно полетела… вниз. Как оказалось – с тумбочки.

Не успела сгруппироваться и ощутимо упала на мягкий ворс ковра.

Однако, этот инцидент не отбил мою страсть к полетам. На мягком ковре тренировки пошли лучше. Я подпрыгивала и махала крыльями, и все дольше держалась в воздухе и пролетала все дальше. Приближающаяся заветная дверь была закрыта. Я взлетела и ухватилась ладонями за ручку, которая с тихим щелчком пошла вниз, открывая мне путь. Потянув дверь на себя, я ойкнула. Мои ладони были большими и черными, а пальцы заканчивались крупными черными когтями.

Очень интересный сон, конечно, но если учесть то, что однажды в детстве мне приснилось, что я лечу над городом на треногом табурете… то вырисовывалась вполне понятная картина. Чему тут удивляться?

За дверью был мрачный готический коридор. Я парила в полуметре над темно-красными дорожками, медленно на бреющем полете летела вперед, как будто меня что-то тянуло в нужном направлении. Пролетев по галерее с портретами, я свернула направо и оказалась у лестницы с гладкими черными перилами.

Озорно улыбнувшись самой себе, скатилась вниз по периллам, так быстро, что фосфорно-бледные огоньки в настенных светильниках мигнула, на миг притихая, а затем вспыхнули ярче.

Внизу был величественный холл, тонущий во мраке. Из темных ниш вырисовывались старинные доспехи и бронзовые статуи, потемневшие от времени. Послышался легкий перезвон… Я задрала голову – в ночной тьме не было видно высокого потолка, но где-то метрах в семи над моей головой легко переливисто позвякивали хрустальные висюльки на люстре, потревоженные легким сквозняком.

Но мне некогда было слушать мелодичные переливы, меня как магнитом тянуло дальше, в галерею со старинными портретами и высокими витражными окнами, к большой двустворчатой резной двери черного дерева.

Зависнув в воздухе, легонько нажала на ручку. Без щелчка, плавно потянула ее вниз, а затем – на себя. В тонкую щель донеслись голоса, отблески пламени в камине и аромат крепкого дорогого напитка.