Кукловод и концепция Истинных

- Эванджелина, мы пригласим Марию на бал в часть дня даров Великой Праматери, договорились? – спросил герцог племянницу. Та поджала губки, но согласилась. – Арманд, пора возвращаться в замок. Я думаю, для визита вежливости этого вполне достаточно.

Принц согласился с дядей, и после вежливого прощания они с сестрой откланялись. Свита пошла вдоль берега к оставленным на тракте в лесу каретам, на всякий случай огибая пасеку по дуге.

- Фху! – облегченно вздохнул Тадеуш. – Принесло же их на пасеку. Пчелки теперь оклемаются только к вечеру.

- Пофефу? – удивилась я.

- Энфиры! – повел плечами глава семейства. – Их аура подавляет. Пчелки их боятся. И правильно делают!

Энфиры! Я ударила себя по лбу раскрытой ладонью. Принц тоже энфир! Вот я балда! Я же могла попросить его вылечить мое лицо. От осознания собственной глупости было впору завыть.

С пасеки домой мы шли молча. Потапчуки несли ушат со свежим медом в сотах. Судя по снятым пробам, с завтрашнего дня Тадеуш займется перегонкой свежей партии для императорского двора.

А этот мед мы съедим сами.

Лицо зудело.

Сташа весь оставшийся день отпаивала меня травяным чаем с целебным медом Лунных пчел, а на ночь намазала лицо маской, сделанной из маточного молочка и перги Лунных пчёл. И даже на мой опухший язык положила компресс из листа подорожника, смазанного медом Лунных пчёл. Все эти примочки должны были поспособствовать быстрому очищению моего организма от яда Лунных пчел.

Больше всего меня радовали беруши из воска Лунных пчел.

Я больше не слышала храпа и проваливалась в мягкий безмятежный сон.

Глава 14 Лунатизм как метод контрразведки и прямой атаки.

Я открыла глаза в странном месте. То, что это никак не могло быть моей каморкой, я поняла по странному мягкому розовому свету, льющемуся из огромного хрустального лотоса. В доме Потапчуков я такой штуки не видела.

Глаза привыкали к освещению долго. Постепенно в полумраке стали прорисовываться силуэты громадной мебели: стол, кресла, диван, кровать под ажурным балдахином, странные гобелены на стенах, изображающие то единорогов, то летающих нарвалов.

Я потрясла головой. Громадная комната с высоким потолком, украшенным лепниной, никуда не исчезла. Более того, сама я находилась на непонятном возвышении, расстояние с которого до пола превышало мой рост.

В дальнем конце комнаты я различила дверь. Откуда-то возникла уверенность, туда-то мне и нужно! Я подошла к краю возвышения, на котором находилась.