Полнолуние в Ботсване

Так что имя мне показалось подходящим. Но тебе пробовать не советую.

— И не собираюсь. С меня и так уже достаточно! Я всего лишь хочу прогуляться.

Стая гиеновых собак почти поравнялась с парой оборотней. Ничего себе скорость для прогулочного шага!

— Только не вздумай отставать от нас. Львы охотятся по ночам и нападают без предупреждения. Ты один не справишься.

Мгновение — и Соло уже легко рысит среди остальных собак, с которыми, похоже, находится в прекрасных отношениях. Пожалуй, разумнее всё-таки присоединиться.

Собаки не возражали.

* * *

— Долго ещё мы будем так бежать?

Макс не то чтобы устал от непривычно долгой и быстрой рыси, но ему ужасно надоело. Луна поднялась высоко, и собаки, полагаясь в основном на зрение, оставляли позади километры саванны в поисках добычи.

— Пока стая не поохотится. Обычно днем собаки спят, а охотятся в сумерках и на рассвете, однако во время полнолуния могут выйти и ночью — света для наших глаз достаточно.

— Но я не хочу охотиться! — Макс был уже почти на грани истерики и издавал настоящее собачье повизгивание, — И уж тем более не хочу это есть! Я хочу! Просто! Погулять! Под Луной! Я же теперь даже выть не могу! Посмотри, в кого я из-за тебя превратился! Скажи, Соло, я теперь всегда таким буду? В своём лесу я тоже буду ушастой чирикающей собакой?!

Собака-оборотень смотрела на Макса со странной смесью насмешки и сочувствия.

— Мне жаль, что так вышло. Гиеновые собаки удивительны и прекрасны. Хотя, конечно, у меня было время это понять, а у тебя нет.

К тому же я оборотень, а оборотни, знаешь ли, кусают тех, кто злостно нарушает установленный порядок вещёй. Мы — Хранители наших земель.

— Что?! — Макс так удивился, что даже перестал повизгивать.

— Ты помнишь, как тебя укусили в первый раз? Что ты тогда делал?

— Эээ... — вспоминать до сих пор было стыдно, даже будучи гиеновой собакой. — Ну... я пел... в лесу... точнее, орал... — Всей шкурой ощущая внимательный взгляд Соло, Макс решился договорить. — Пьяный.

— Очевидно, в твоем Лесу приняты другие правила поведения, — интонации Соло снова стали насмешливыми, но в них тут же вернулась серьезность.

— Саванне тоже не понравился бы чужак-волк. Поверь, я чувствую, когда нарушаются правила.

— Верю. Извини. Но... мне-то что теперь делать?

— До рассвета следовать за стаей. Не волнуйся, есть добычу не обязательно. Я тоже её не ем. К восходу поохотятся не только собаки, и саванна при свете дня будет для тебя не так опасна.