Невыносимо светлое будущее - как утопить утопию

Луч — общественная жизнь, луч – любимая работа (нет, ты не обязан менять ее каждые три года), луч – личная жизнь, луч – физкультура и спорт, луч – творчество. «Однолучевых», фанатиков идеи, жалеют, немного стесняются, немного насмешничают. Героиня говорит о друзьях космонавтах «они очень славные, однолучевые только!»

Снеговской великой няньки БВИ здесь нет, но о безопасности человека печется множество электронных помощников, «идешь к морю, а на пульте у спасателей уже горит огонек, и вертолет готов подняться в воздух», есть и браслеты для индивидуальной связи.

Безнадежных больных не умерщвляют – а за хворыми стариками приглядывает через экраны целая армия профилактиков, так будут называть врачей в мире, где победят почти все болезни, даже старость. Домашнюю работу возьмут на себя робокибы, этакие многорукие танкетки на резиновых гусеницах. Ведь и дома тут вполне обычные, не голые стены с кабинкой гигиены. Нет, жить в мире Гуревича куда приятнее, чем у ранних утопистов. Да и продумана жизнь гораздо лучше.

Познают мир и женский характер закомплексованные подростки, а хорошие ребята, но плохие поэты пишут вирши вроде:

Богатыри былинные машинного размаха мы,

Мы в космосе целинные планеты перепахиваем!

За что их заслуженно травят друзья-космонавты.

А с идеей вместо космического корабля использовать астероид (а то и планету), превращая часть его массы в энергию, пожалуй, и серьезного ученого можно поздравить. Не зря же «Лоцию будущих открытий» Гуревича изучали и академики.

Размах тут скромнее снеговского, но и сделать в солнечной системе десяток Земель – нормальных, теплых, с «холодным снегом и зеленой травой», тоже немалое дело, правда?.

Хоть океан и переделывают как хотят, соединяя Японию с материком, но вот пасти китовые стада потомки у Гуревича не догадались.

О мире Полудня после Переслегина рассказывать незачем, только портить впечатление. К счастью, здесь совершенно живые мальчики и девочки (да, из интернатов), невзирая на Теорию воспитания, носятся по лесам с арбалетами и играют в войнушку.

За эту человеческую живую естественность, к слову, Стругацкие огребли от критиков. Критики желали видеть людей коммунизма, даже детей, правильным, идейными, морально выстиранными до стерильности. Кадаврами.

Стругацкие всегда уважительно относились к Ефремову. Он же, слова доброго о них не сказав, в интервью той же «Технике молодежи» выдал свое «фи». Мол, герои светлого будущего у них далеко не ангелы, и вообще чуть лучше нас...