Рохля Несчастливчик - первый пулинский путешественник

Она-то давно перестала жмуриться, а прятаться не позволяла гордость, и теперь замерла, словно уже была околдована, и с ужасом наблюдала, как тает ее любимая тина, а вода, мутная и зеленая, начинает светиться мягким голубым светом.

Когда визг вредной обманщицы внезапно стих, Эшши испуганно распахнул глаза. Да, кикимора — редкая зараза, да, она его подставила с оплатой, да, жалеть пакостную нечисть глупо и недостойно настоящего героя, но участь, постигшая болотную жительницу была столь ужасна, что сердце Несчастливчика сжалось.

На большом камне, возвышающемся над пронзительно синей озерной гладью, сидела златовласая дева с длинным рыбьим хвостом. Глаза ее сверкали праведным гневом.

— Ну будет тебе, прелестница, — медоточивым голосом увещевал эльфийский колдун. — Только посмотри, какая ты теперь красивая!

Кикимора… ну… больше, пожалуй, не кикимора свесилась с камня и действительно посмотрела. А затем распахнула рот и… запела. Тихо, ласково, проникновенно.

Так, как никто на памяти хоблина не пел. Эшши даже сделал несколько шагов к берегу, но русалка вдруг оборвала свою песню, злобно рыкнула на эльфов, держащихся на почтительном (читай, безопасном) расстоянии и спрыгнула в воду, обдав брызгами и проказливых человечков, и Несчастливчика. Наваждение тут же развеялось.

— Что вы с ней сделали?!

Главный колдун подлетел поближе, радостно щелкнул хоблина по носу и рассмеялся:

— Превратили в того, кто может жить в чистом озере.

Разве не здорово?

— Совсем не здорово, — пробурчал Рохля, вспомнив, как ему не понравилось отражение в зеркале на дне ловушки. — Так не делается!

— Мы же сделали, значит, делается. Народ! Тащите сундуки герою. Он их честно заслужил.

Первый пулинский путешественник смотрел на заработанные сокровища и не мог заставить себя заглянуть под крышки. Ощущение, что он добровольно поучаствовал в чем-то крайне мерзком и низком, обрушилось на него, как, в свое время, скала на дядю Кувиса, быстро и неотвратимо.

Только к обеду следующего дня, отойдя на добрых пять миль и от озера, и от зачарованной рощи, Рохля решился сделать привал. Две лепешки с жуками, полбутылки сидра и кусок козьего сыра кого угодно задобрят и умиротворят. Невозможно грызть самого себя, когда сгрыз уже столько вкусного. А потому Эшши наконец решился полюбоваться своей наградой.