Рохля Несчастливчик - первый пулинский путешественник

И еще раз извините мою назойливость, но у вас-с-с и правда есть книги?

— Да забирайте! — Рохля широким жестом указал сразу на три сундука.

— Но как же я могу лишить вас чес-с-стно заработанной награды?! — воскликнула паучиха и, разглядев в лице Несчастливчика выражение вселенской скорби, неуверенно спросила: — Это ведь награда?

— Награда, награда. Забирайте. Мне этого добра не надо. Герою, — хоблин встал и вытянулся во весь рост, изо всех сил выпячивая, как ему казалось, молодецкую грудь, — не нужны книги.

Герою нужны деньги.

— Тогда вы выбрали не ту награду, — рассудительно заметила арахнидка и решила представиться: — Люссся.

— Люся?! — невежливо изумился Эшши, перебирая в голове все известные ему доселе женские имена. Люсями в пулинской деревушке называли разве что коз.

— Не Люся, а Люссся, — педантично поправила паучиха.

— Люссся. Так правильно? А я Эшши.

— Хорош-ш-шее имя Эшши, ш-ш-шипящ-щ-щее.

Люссся медленно протянула вперед одну из передних лапок, и хоблин вежливо ее пожал.

Воцарилась неловкая пауза, какая всегда возникает между моментом официального знакомства и нахождением благоприятной темы для разговора. Хоблин первым справился со смущением и поинтересовался:

— Вам и правда нравятся книги?

— Очень! В них же с-с-столько мудрости, столько опыта, которого самос-с-стоятельно не постичь и за очень долгую жизнь! В них миры, в которых можно утонуть, идеи, которыми нельзя не вос-с-схититься, мысли, которые думал кто-то, кто жил на свете задолго до нас-с-с!

Рохля никогда не пытался рассматривать литературу с точки зрения содержимого, а не с позиции горючести страниц, и теперь чувствовал себя настоящим варваром.

Кроме того, предложение забрать книги просто так, заиграло жуткими зелеными красками, ровнехонько в цвет начавшей душить хоблина жабы.

— А я никогда не читал.

Длинные уши, едва приобретшие изначальный серо-зелено-коричневый цвет вновь стали пунцовыми.

— Как же много вы потеряли! — ужаснулась Люссся.

— Позвольте, я процитирую "Откровения пророка Длиннохвос-с-стуса": "Во тьме ночной, где не видно ни зги, и гарпии рыщут над миром, зажгите с-с-свечу и включите мозги, и книге позвольте с-с-стать сыром".

— Сыром? — растерялся Рохля.

— С-с-сыром, — подтвердила паучиха и, вмиг растеряв торжественность, пустилась в пояснения: — Видите ли, в те времена дойные животные были большой редкостью и с-с-символом немыслимого богатства.