Рохля Несчастливчик - первый пулинский путешественник

Разбежавшись, прыгну под сову-у-у,

Вот я был и вот меня не ста-а-ало…

— Кто это поет? — внезапно осипшим голосом спросила арахнидка.

— Настоящие… уху… звезды! — с нескрываемым восторгом прошептал стражник, чтобы не заглушать певца. — Музыкальная группа “Осел и кнут”. Они совсем недавно… уху…

— Ну ш-ш-што они “уху”, это я и так виж-ш-шу! — прошипела Люссся и решительно направилась в сторону сцены, грозно топая всеми лапками.

Рохля Несчастливчик, с трудом справившись с охватившим его оцепенением, опрометью бросился за подругой.

— Что ты собираешься делать?!

— Я его убью!

— Но мы же пришли его спасать!

Аргумент был веским, и паучиха остановилась, всерьез обдумывая сложившуюся ситуацию. Хоблин воспользовался возможностью отдышаться, но, вспомнив припев баллады, запыхтел еще сильнее.

— А знаешь… — начал было он, но был безжалостно перебит на удивление деловитыми и спокойными рассуждениями спутницы:

— Мы пришли с-с-спасать осла, которого муч-щ-щают и убивают. Давай так: я его буду муч-щ-щить и убивать, а ты — спас-с-сать.

По рукам?

— Я тут подумал… — Эшши замялся, стараясь не выдать непрошенной и, чего греха таить, глупой ревности. — А давай это я буду убивать и мучить, а ты — спасать?

— Да не хочу я его спас-с-сать! — возмутилась Люссся.

— Вот жмряк! Я теперь тоже не хочу.

— Тогда сориентируемс-с-ся на мес-с-сте. Может прос-с-сто морду набьем.

Хоблин в очередной раз восхитился мудростью подруги. Воистину, женщины умеют себя вести в критических ситуациях! Ну иногда… Некоторые… В некоторых критических ситуациях…

Идти оказалось совсем недолго, совиный город поражал размерами, только если смотреть на него снизу: бредешь по лесу, бредешь, а неба все не видно.

Но от главного входа (влета?) до центральной площади не было и тысячи шагов, Рохлиных, разумеется, а потому спутники очень скоро увязли в пернатой толпе.

Первый пулинский путешественник старался смотреть исключительно под ноги, вертящиеся во все стороны головы и посекундные “уху” здорово его нервировали.

Люссся, напротив, по мере приближения к злосчастной жертве похищения становилась все решительнее, и уже не стеснялась расталкивать зачарованных музыкой сов. Тем не менее прорваться через такое количество народу оказалось непросто, и, когда наконец удалось разглядеть сцену, проклятого осла на ней уже не было.

— И что делать? — просипел Хоблин, до хруста в ребрах зажатый между двумя восхищенными меломанами.