Деревянная шпага

Мне в лицо выкрикивал оскорбления молодой человек с редкими усиками и шрамом на румяной щеке — слишком тонким и правильным шрамом, как по мне. Такие не получают в боях, а наносят сами или просят об этом друзей, чтобы производить впечатление на девушек или таких же оболтусов.

Слева от меня сопел и грозно шевелил усами Моруа. Я не на шутку переживал, как бы он не выкинул какое-нибудь коленце, и сам старался выглядеть дружелюбно, понимая, что в схватке мне ничего не светит.

— Верните оружие! — требовал драгун напротив меня.

Меня бесцеремонно пихнули в спину и отодвинули. Архиепископ растолкал нас с Моруа, оставив недоумение — это вообще живой человек или ожившая железная статуя, грубая и угловатая?

— Если вы жаждете дуэли, молодой человек, предлагаю начать с меня.

Голос архиепископа произвёл тот же эффект, что произвела бы лавина, сошедшая на лесной пожар. Гомон стих так же быстро, как возник, а незадачливый дуэлянт обнаружил, что рядом с ним образовалось чересчур много пустого пространства.

— Что вы творите, господа? — продолжал ди Беневетто. Смотрелся он при этом как строгий учитель, отчитывающий разыгравшихся детишек. — Разве это честный бой? Не слишком ли вас много? Окружили нас целой толпой, набросились, как разбойники!

Последний аргумент был слабоват, ведь мы сами несколькими минутами ранее проделывали буквально то же самое. Но на удивление, это сработало.

— Мы все здесь слуги его величества! — архиепископ обвёл глазами притихших драгунов.

Это тоже было не совсем правдой: его величество не велел разоружать своих людей. Но, хоть моральная сторона и вызывала вопросы, я был целиком за герцога и искренне хотел, чтобы всё решилось без драки.

— Я не верю! — не желал отступать тот же драгун со шрамом. — Идёмте к королю!

— Вы приказываете мне? — уточнил герцог со смесью насмешки и угрозы.

Вояка во второй раз смутился:

— Нет, ваше преосвященство, я не посмел бы… Но нам нужно разобраться!

Ди Беневетто устало вздохнул и пожал плечами:

— Его величество обедает.

Драгун расстроился, но тут же спохватился:

— Тогда идёмте с нами к капитану! Он должен всё разъяснить!

Архиепископ скрестил руки на груди, криво усмехнулся и отчеканил голосом, в котором неприятно лязгала закалённая сталь:

— Капитан де Труа мёртв.