Деревянная шпага

Моруа сидел у забора с совершенно потерянным видом и качал головой, будто ему что-то говорили, а он выражал горячее согласие.

Вскоре тройка рыжих кляч притащила огромную бочку с водой. Большая часть зевак исчезла, а оставшиеся, взяв топоры, багры и вёдра, побежали к особняку.

Именно в этот момент я понял, что больше не слышу звона. Вокруг оказалось множество голосов и сопутствующего шума: ржали лошади, трещало пламя, гомонила толпа, и невнятно мычал Моруа.

Кое-как добравшись до него, я потряс Джузеппе за плечо и подождал, пока его взгляд сфокусируется на мне.

- Надо уходить! – гаркнул я в любезно оттопыренное ухо.

Владелец уха дёрнулся:

- Чего орёшь?! Дурак, что ли? Помоги встать.

Суматоха помогла нам скрыться: у особняка собралась целая куча людей, которые смотрели, как пожарные поливают водой подёрнутые пеплом угли, качали головами, переглядывались и повторяли на все лады: «Какой кошмар!»

Я понятия не имел, что делать. Более того, я даже не знал, зачем потащил с собой Моруа, которого пятью минутами ранее хотел бросить, но что взять с оглушённого взрывом?

Вскоре решение пришло само собой: я заметил вывеску пивной, которая была, ко всему прочему, гостиницей, и побрёл туда, постепенно ускоряясь, чем вызвал у Моруа очередной приступ ворчания.

Зал был почти пуст: лишь за одним из столиков завтракали трое богато одетых бородачей – судя по огромным позолоченным цеховым бляхам, купцы. К нам выбежал владелец заведения – низенький и скрюченный обладатель огромного носа и отполированной лысины, обрамлённой редкими седыми волосами.

Поначалу он кинулся на нас, размахивая полотенцем, словно мы были бродячими котами, пролезшими через приоткрытую дверь, но тут же поменял настрой, едва завидел в моих руках золотую монету.

- Господа, – он профессионально выгнул спину. – Чего изволите?

- Комнату, – я говорил с огромным трудом. – Мы заплатим.

По лицу хозяина пробежала тень:

- Боюсь, у нас не найдётся свободной ком… – в этом месте песо перекочевал из моей ладони в его нагрудный карман.

– ...М-м, да, припоминаю, есть места на чердаке. Я распоряжусь. Проходите, господа, проходите!

Хозяин был настолько любезен, что позвал слуг. Они помогли нам подняться на чердак, где стояла одинокая кровать, в изголовье которой на табурете лежало Священное Уложение в кожаной обложке с гравировкой в виде виселицы.

- Тут живёт старая монахиня, она приехала в паломничество по местам жития пророка Ионы, – быстро заговорил хозяин, заметив моё недоумение.