Деревянная шпага

– Господин Моруа, – архиепископ подошёл к Джузеппе, который вытянулся в струну от усердия, – как вы думаете, сколько шагов до той твари?

– Где-то сорок или пятьдесят, ваше преосвященство, – ответил толстяк.

– Дайте мне пистолет.

Мы замерли в предвкушении зрелища, а ди Беневетто взял из рук Моруа оружие, лёгким, но поразительно изящным движением направил его на птицу и выстрелил.

На несколько секунд всё вокруг скрыло облако вонючего порохового дыма, а когда его унёс с собой налетевший ветерок, мы заметили, что от чайки остался лишь пучок перьев.

– Спасибо, – герцог вернул пистолет Джузеппе, и тот принял его с таким видом, будто от прикосновения ди Беневетто оружие стало золотым.

– Прекрасный выстрел, ваше преосвященство! – мне очень не хотелось казаться подхалимом, но я не смог сдержать искреннего восхищения.

– Благодарю, господин Дюфон, – сдержанно ответил архиепископ.

Снова потянулись скучные дни, наполненные тренировками и служебной рутиной. Я воспринимал их со смешанными чувствами.

С одной стороны, мне было не на что жаловаться: в кои-то веки я был сыт, одет и обут; мне не приходилось думать, чем платить мадам Ферре, и не угрожала опасность, а когда архиепископ на исходе второй недели назначил нам с Моруа пусть небольшое, но жалование, жить стало значительно веселее.

Но другой стороне моей личности, стороне, воспитанной на книжках про Д’Арнуццо, казалось, что нас жестоко обделили. Она была возмущена тем, что после встречи с господином Янтарём меня не затянул бурный водоворот придворных интриг, надушенных платков, шифрованных записок, отчаянных схваток, отравленных кинжалов и красивых женщин.

А ведь этот водоворот, как ворчала та сторона, непременно должен был вознести меня к сияющим вершинам положения. Она не сомневалась, что я обязательно оказал бы неоценимую услугу его величеству и заслужил его горячую благодарность, которая выражалась бы в огромном ордене с мечами и бантами, офицерском патенте и небольшом, но страшно тяжёлом сундучке, содержимое которого обеспечило бы мне безбедную старость.

Однажды я поделился этими мыслями с Моруа, из-за чего тот побледнел и затрясся:

– Молчи, болван! Молчи, ради святого Ионы! – я впервые услышал имя пророка из уст Джузеппе. – Ты спугнёшь нашу удачу! Даже не заикайся о приключениях! Не знаю, как ты, а я был бы рад следующие пятьдесят лет ходить в караул и мутузить соломенные чучела.