Деревянная шпага

– А, вот как?! Так значит, в городе есть какие-то другие гвардейцы его преосвященства, у которых вместо нормального оружия абордажная сабля и тренировочная шпага?!

Я замолчал, пристыженный, а Моруа округлил глаза в удивлении столь неправдоподобном, что его закидали бы гнилыми помидорами даже в самом захудалом театре.

– Может, это самозванцы?

– Я оторву тебе всё, что ниже пояса, – пообещал Анри, и Джузеппе быстро сдался.

– Да, это были мы, – погрустнел он.

– Одевайтесь и бегом к его преосвященству! Вас ждут, поедете во дворец!

– Во дворец? – спросил я, чувствуя, как в животе заворочался холодный осьминог.

– Во дворец!

– Во дворец? – зачем-то переспросил Моруа.

– Да, во дворец! – рявкнул Анри. – Балы, фрейлины, лакеи, гвардейцы, чтоб им провалиться, его величества! Дворец!

Мы быстро оделись и помчались к особняку, возле которого ожидал запряжённый экипаж, куда на наших глазах сел ди Беневетто. Я думал, что он примется нас отчитывать, но ничего подобного – герцог кивнул нам в знак приветствия и забрался в карету.

В этот раз мы не ехали, вовсе нет, мы неслись во весь опор. Я был настолько поглощён мрачными мыслями и попытками держать под контролем норовистого коня, что не заметил, как мы влетели на территорию дворца и остановились в тени высокой скалы, перед главным входом. Архиепископ не дал нам времени прийти в себя и осмотреться – вместо этого он вылез из кареты и поспешил вверх по широкому мраморному крыльцу в самое средоточие безвкусной позолоченной лепнины, колонн и обнажённых статуй.

Несмотря на раннее время, дворец напоминал разрытый муравейник: повсюду суетились слуги, которые копошились на руинах вчерашнего бала, и беспрерывно носили, катили, толкали и передвигали всяческие вещи.

В огромном гулком зале с полом в чёрно-белую клетку и высокими, почти от пола до потолка, окнами, мы обнаружили короля. Косметика на лице его величества была смазана, белый взъерошенный парик сидел набекрень, как мокрая шляпа, а порванный кружевной воротник грустно обрамлял морщинистую монаршью шею.

Альфонсо XIII неровной походкой ходил туда-сюда перед выстроившимися в линию людьми в гвардейской форме: одним из них был уже знакомый мне юноша, вторым – толстяк с дорогой перевязью, а вот двое других были неизвестны. Среди них выделялся низкорослый старик с невообразимо кривыми ногами, шрамом на щеке и мерзким характером, который читался в каждом движении.

– О! – его величество узрел нашу процессию и остановился, уперев руки в бока.