К тебе будут приставать!

Хотя что там можно было рассмотреть в темноте – непонятно.

– А откуда…

Аленка хотела поинтересоваться, откуда под кроватью взялась эта печать, но под воздействием красноречивого, очень говорящего взгляда мужчины мозг вдруг проснулся и выдал ответ.

– Так ты… – девушка задохнулась возмущением (хотя чего тут задыхаться, и так все понятно). – Ты всех своих пассий сюда поселяешь, да? Так и потерял это? – и потрясла для наглядности «этим».

– Ты хочешь, чтобы я ответил на твой вопрос? – коварно осведомился «изменщик». Настолько коварно, что хотевшая уже выкрикнуть «Да!» Алена заткнулась и презрительно помотала головой – и так все понятно.

– Жаль, не сработало, – вздохнул Маду, задумчиво потер челюсть и жалобно взглянул: – Послушай, я действительно хочу освободиться как можно быстрее, так что давай ты все-таки по-быстрому загадаешь желания, я их исполню, и мы расстанемся друзьями, а? Торжественно обещаю тебе не мстить после их исполнения!

Поднятая в скаутском салюте рука долженствовала, видимо, подтвердить сказанное, но Аленка разобиделась еще больше.

Взял тут, понимаешь, обломал секс, еще и издевается! Ну упало все, бывает, так бы и сказал, а не издевался. Хотя взгляд, брошенный на брюки чуть пониже пояса, подсказал, что не слишком-то и упало, и вообще в огого какой готовности, так что похоже упало что-то другое.

– А если я прикажу убираться и не показывать мне больше на глаза – считается? 

– Ну… – протянул мужчина. – Первое я, конечно, могу исполнить, хоть и не хотелось бы, а вот второе – вряд ли.

Мне же нужно исполнить еще и третье желание, как я его выполню, если не буду показываться на глаза?

– Стань невидимым, так и выполнишь, – поджала губы девушка, невольно втягиваясь в игру.

– Ты еще прикажи стать голубым воздушным шариком, как в ваших мультиках джиннов рисуют, – фыркнул Маду и развел руки: – Увы, не смогу! Даже не проси.

– А что, действительно не можешь? – заинтересовалась Алена. – А почему тогда джиннов именно такими изображают?

– А я знаю? – удивился мужчина. – Я не в ответе за человеческие придумки, особенно за то, во что они превратились за последний век, лишь бы детишек радовать веселыми и нестрашными сказками, – и добавил печально: – И вообще после Сулеймана все стало по-другому.

Мозг еще раз скрипнул, ощутимо так, и девушка взглянула на «пайцзу» с новым интересом:

– Это который Соломон, что джиннов заточал в кувшины и потом выбрасывал в море?

Укоризненный вздох, изданный Маду, был способен внушить смущение кому угодно.