Воины Хаоса наводят порядок (книга I)

Скоро всё прояснится — поболтаем, послушаем... и пускай это будет что-нибудь интересное! Лето кончается... штрафной месяц в кругу святош, наймитов и коллег можно смело из жизни вычёркивать.

— Да, вот так мы наказаны. И не Хенриком вовсе. Пошли в милицию защищать и спасать... И чем занимаемся?

— Ой, ну хватит гундеть. Я уже одного защитил от Порсона... Да и в Спаде чёрт знает чем занимались, но выгорело же, — он хлопнул по рукаву с посеребрёнными лычками. — Главное новых залётов не нахватать, это да! А сейчас ты как хочешь, а я отбываю в страну сновидений.

Утомлённые переходом, они моментально уснули. Спасибо наёмникам, что охрану отряда они взяли на себя, и дежурить ночами не требовалось.

На рассвете друзей разбудили протяжные вопли. Голосили паломники: священник Бартоло начинал утреннюю проповедь. Опухшие ото сна Костик с Кэрротом решили сходить на бесплатное представление. Замотавшись от холода в шерстяные плащи, они стали неотличимы от спешащих на зов прихожан.

Сухощавый ехидный Асперо запомнился сразу, а Бартоло прежде не выделялся из массы попутчиков. То был человек среднего роста, полноватый, подвижный и громкий. Забравшись на камень, он обратился к пастве с энергичным воззванием:

— Возрадуйтесь, братья мои! О да! Ибо воистину мы вступили сегодня на путь тернистый, путь дальний, путь праведный! Кто знает, зачем зажигаются звёзды на небе? Ты знаешь? А ты? А? Курапахайя! Я тоже не знаю, но раз зажигаются, значит, это богоугодно!

Говорил он немного бессвязно, но выразительно, с чувством, гримасничая и жестикулируя.

— Мы томились в унынии, ждали чуда во тьме... Нам сказали, мир на краю гибели! И нет церкви, что объединит и вперёд поведёт всех... Но я говорю — есть такая церковь, и мы все в ней сегодня! О да! Это Церковь Шестигранника, пресвятая и чистая.

— Шестигранника? Я думал, они из Семиугольников! — подивился Кэррот.

— Конечно нет! — ближайший паломник оглянулся с брезгливым сочувствием. — Семиугольники — грязные изуверы. Не путай!

Отец Бартоло хлебнул из баклашки и продолжал.

— Есть много тьмы, в которой живут люди, всякий ужас пришёл, мрак кромешный из Плохих Мест, о да...