Воины Хаоса наводят порядок (книга I)

Но во тьме загорелась звезда, и теперь мы идём к ней! Мы вместе! Свет небесный сегодня вольётся в тебя, и ты будешь радоваться! Возликуем же, братья!

Братья возликовали, а штрафники, окончательно пробудившись, поспешили к своим вещам и коллегам. Порсона они договорились презирать, а Корчева — по возможности игнорировать. Но на сей раз возможности не оказалось.

Ещё издали они поняли, что между их спутниками что-то произошло. Громила-сержант угрюмо смотрел в сторону, а пухлый снабженец сидел на камне и гневно поблескивал глазками.

— С-сержант Олясин! — истерично воззвал Корчев. — В-возьмите мою флягу и наберите воды. Выполняйте!

Кэррот картинно остановился и стал пристально изучать лейтенанта, будто искал в нём сокрытую тайну. Лас Порсон заухмылялся. Костик грустно подумал, что у них наконец-то назрела проблема с субординацией.

— Сержант Изваров! — потрясая щеками, прикрикнул Турфан. — П-приказываю арестовать сержанта Олясина — з-заберите у него куртку и р-ремень!

— Никак не могу это выполнить, — печально склонил голову Изваров.

— Что? Почему?!

— Я не могу этого сделать, потому что сержант Олясин уже находится под арестом. Так же, как и сержант Порсон. И, собственно, вы, лейтенант.

— Бред! — запротестовал Турфан, вращая глазами. — Как старший п-по званию, я п-приказываю...

— Вы не можете нам приказывать, потому что в любом случае не являетесь нашим непосредственным командиром.

— Верно. Ты для странствия силы побереги, начальник портяночный, — дружески подмигнул лейтенанту Кэррот.

— Майор Х-хенрик лично н-назначил меня старшим в этом с-сопровождении!

— А нет никакого сопровождения, — вздохнул Изваров. — Краем глаза мне довелось заглянуть в документы перед отправкой... По ним я весь месяц нахожусь в карауле, Олясин с Порсоном в казематах, а вы, полагаю, отстранены от службы на время ревизии. Это не командировка, не стажировка, не наряд. Мы здесь нелегально.

— Это бунт! — пискнул Турфан. — П-по возвращении обо всём будет д-доложено лично майору!

— Опасно в горах, — произнес вдруг Лас Порсон недобро и глухо.

Корчев побледнел, кривя рот. Затем поднял ладони в знак примирения.

— Прекрасно, — расцвёл Олясин. — Полагаю, Турфан, никто тебе не запретит взять фляжку и отправиться с нею к ручью.

— Н-но я... не могу! — дрожащим голосом ответил Турфан и разрыдался.

Ганс Пополам не мигая смотрел на стёртые до мяса ступни Корчева.