Тришестое. Василиса Царевна

Иван Царевич как сидел, так и хлопнулся обратно наземь, лежит, обморок изображает, дохнуть боится: Яга – это вам не игрушки детские, а уж злая Яга…

Поворочалась Баба Яга, поднялась на руках, перевернулась, с трудом села, сидит, покачивается, в ум войти пытается да припомнить, как здесь очутилась. Ведь точно помнила: в колодец угодила, – а как подле него оказалась, того никак сообразить не может. Оглядела себя еще раз, руками-ногами подвигала. Цело все, вроде как, даже радикулит проклятущий – и тот на месте. Шишка на голове ноет, так то от ведра, поди.

Ощупала Яга шишку пальцами, поморщилась – большая шишка, да ничего. Не первая и не последняя. Ступой-то пока овладела, поболе да покрасивше шишек набила.

Обвела Яга взглядом рассеянным владения свои и последними зубами скрипнула.

– Ну, – говорит, – ёшкин-батон, тудыть твою растудыть! Дознаюсь, кто со мной сотворил такое… – и тут повела носом и облизнулась. – Фу-фу, тришестым духом пахнет!

На запах глаза опустила.

Видит, рядышком с ней добрый молодец бездыханный лежит.

Глаза у Яги на лоб полезли: надо же, еда сама в рот лезет! Да призадумалась. Не он ли, чай, ее из колодца-то вынул, преставиться не дал: одёжа на молодце мокрая вся, волосы влажные взъерошены. Сапоги вот рядышком валяются. Котомка, лук со стрелами. Точно, он! Некому больше.

Вздохнула Яга – как можно спасителя свово съесть? Хотя хочестя-а-а!..

Яга палец протянула, ткнула им легонько добра молодца в бок.

– Эй, ядрена морковка, жив али как? – а сама надеется, что молодец не шелохнется.

Тады уж спокойно за еду приниматься можно. А Иван Царевич возьми да и дерни руками, будто судорога прошла. – Живой, ёшкин-батон, – недовольно пожевала Яга губами и опять Ивана пальцем в бок ткнула. – Эй!

Иван Царевич только губами почмокал сладко: лежит, время тянет, сообразить пытается, как с Ягой себя вести.

– Вижу, что не спишь. Вставай! – рявкнула Баба Яга и честно предупредила: – А то съем!

Иван Царевич решил судьбу не испытывать, поспешно глаза распахнул, сел и разулыбался, мол, поздорову ли бабушка?

– Отвечай без утайки, все как есть! Ты, что ль, меня из колодезя вынул?

– Я, – просто отвечает Иван Царевич и глаза такие преданно-влюбленные сделал.

Наморщила Яга и без того сморщенное лицо – теперь уж точно не съешь, но шанс еще оставался.

– А скажи мне, ёшкин-батон…

– Вообще-то Иван Царевич меня зовут, – поправил Иван и пальчик осторожно выставил.

– Не цепляйся к словам, – прорычала Яга. – Присказка то привычная.