Тришестое. Василиса Царевна

– А-а, – понятливо протянул Иван Царевич. – Да как же ты бабушка в колодезе-то оказалась? – спрашивает. – Нельзя так неосторожно. А если бы я поблизости не случился? – И взгляд его изменился на наивно-честный – сидит, соломенными ресницами хлопает.

Похмурела еще больше Яга, тень на лицо надвинула и ничего не ответила, а только спросила:

– Это ты безобразие сие учинил? – сурово так, с прищуром.

– Тебе честно ответить али как? – уточнил Иван Царевич.

– Честно, – кивает Яга, а в глазах у ней огоньки неприятные зажглись, Ивана Царевича аж озноб до самых костей прошиб.

– Если честно, то не я, – ответил Иван Царевич.

Яга враз и сквасилась.

– Ёшкин-батон! – расстроилась Баба Яга. – А не врешь? Бабушке нельзя врать!

– Да не вру я. Дело-то как было: иду я себе, никого не трогаю, а тут такое творится: вы на ведре катаетесь, а потом в ступу головой. Ступа – вжиу-у! – дно у нее – хрясь! – и вы головой в колодец – у-ух! Ну, думаю, дела-а! Выручать бабульку надобно, утопнет ведь.

– Гм-м, – откашлялась в кулак Яга. – Значит, не ты. Да и куда тебе в самом-то деле сотворить такое. А плетень? Плетень хоть ты разломал? Ну признайся, а?

– Да не я, бабушка! Откуда мне силищу такую взять.

– И то верно, ядрена морковка, – окончательно повесила нос Яга и поднялась с земли, покряхтывая и вцепившись в занывшую поясницу. – А чего в лесу-то делал? Тут никто и не ходит из людёв-то.

– На Кощея иду, бабусь.

– На кого-о?! – выкатила бесцветные глаза Баба Яга, на время позабыв даже про боли в пояснице. Руку от нее отняла, патлы седые, давно нечесаные пригладила. – Шутишь али как?

– Некогда мне шутки шутить, – со всей серьезностью ответил Иван Царевич и поднялся с земли. Отряхнулся, рубаху одернул. – Может, тебе ступу починить али еще чего? Метелка, вон, гляжу, обломилась.

– А ты никак мастер?

– Чай, не безрукий какой! – приосанился Иван Царевич и на дом глянул.

– А ты, мил человек, знаешь, кто я, чтоб помогать-то мне? – выпятила нижнюю челюсть Яга.

– Знамо кто: человек старый, немочный, – отвечает Иван Царевич, а у самого поджилки трясутся.

– Яга я.

– Какая такая Яга? – играет в незнамки Иван Царевич.

– Дык какая? Обнокновенная – Баба Яга, как есть.