Тришестое. Василиса Царевна

– Нет, не говори. Сама знаю – медведю!

– Ваша правда.

– Ох, уморил-насмешил. Давно так не веселилась, – покачала головой Яга, утираясь передником. – Люблю добрую шутку… Ну, ладноть, а теперича о деле. Есть управа на Кощея, есть, – перегнулась Яга через стол, перейдя на шепот.

– А чего шепотом-то? – наивно спросил Иван Царевич, тоже вперед наклоняясь.

– Дурень ты молодой. Так ведь у него везде уши свои.

– Где? – огляделся по сторонам Иван Царевич, будто и вправду намеревался уши Кощеевы увидать, по стенам развешанные.

– Везде! – сделала страшное лицо Яга. – Не отвлекайся! Дважды повторять не буду.

Сосредоточился Иван Царевич как мог, лоб умно наморщил, брови на переносице сдвинул.

– Значится, слыхала я краем уха, меж собой они со Змеем по хмельному делу шептались, не бессмертен вовсе Кощей. Вынул он свою смерть из себя, на конец пристроил.

– Чего? – уточнил Иван Царевич.

– Ась?

– Конец, спрашиваю, чего?

– Конец-то? – задумалась бабка, в потолок закопченный уставившись.

– Напрягись, бабусь, вспомни! – взялся упрашивать Ягу Иван Царевич. – Больно важно то.

– Напрягись! – почесала макушку карга. – Думаешь, легко так, ёшкин-батон! Годков-то мне, почитай, ужо.

– Бабуся!

– Да не помню я! Помню только на острие конца этого смерть-то его.

– Острие? – потер пальцами лоб Иван Царевич. – Стрела, что ль? Али копье?

– Брякнешь тоже! Махонькое чтой-то, потому как в яйце оно у него, – выставил указательный палец Яга.

– Как – в яйце? – моргнул Иван Царевич. – Прямо…

– Дурак ты, Ивашка, – прыснула Яга в кулачок. – В курином яйце, а может, в утином.

– Фу ты! – обмахнулся шапкой Иван Царевич. – Ты уж поточнее сказывай, бабусь. Слушай! А не игла ли то часом?

– Она! – обрадовалась Яга, припомнив наконец. – Как есть игла! А ты как догадался?

– Острая, в яйце помещается – чего ж это еще быть могёт?

– Силен ты, как я погляжу, загадки разгадывать, – прицокнула языком Баба Яга и пальцем поманила.

– Значит, все-таки, утиное.

– Да не перебивай ты! – грохнула Яга кулаком по столу, и Иван Царевич съежился, примолк. – Значит, в утке яйцо. Утка в зайце…

– Это как? – опять не утерпел Иван Царевич.

– Да откуда ж я знаю! – развела руками Яга. – Чего слышала, то и говорю.

– А не путаешь ли ты, бабуся, опять чего.