Тришестое. Василиса Царевна

Где ж это видано, чтоб утки в зайцах сидели?

– Ты кто, юный натуралист али Иван Царевич?

– Иван я, – кивнул тот, нервно повертев шапку в пальцах.

– А раз Иван, так и слушай, чего старшие говорят. Значит, утка в зайце, заяц в сундуке…

– Бе-едный! – пожалел Иван Царевич животину. – Чем же он там питается-то? Да еще и с уткой внутри.

– Если не замолчишь, я тебя ухватом огрею, – разозлилась Яга. – А лучше съем!

– Да молчу я, молчу.

– Вот то-то же! В обчем, все енто хозяйство у него в сундуке, а сундук – так тот на высоком дубе висит.

Во как! – выдохнула Яга, наконец договорив до конца.

– Да чего ж, Кощей твой, совсем того?

– А что такое? – растерялась Яга.

– Да кто ж сундуки-то с собственной смертью на дубы развешивает? Вдруг мимо кто пройдет и подумает: вот сундук висит, чего не заглянуть внутрь. Сымет сундук, заглянет внутрь, а там – заяц! Хрясь его – и съел.

– Ну-ну, ядрена морковка! – фыркнула Яга. – А ты поди, загляни. Враз по мордасам от Змея схлопочешь.

Ибо сундука того бессменный сторож Горыныч.

– Дык когда ж ему сундук-то охранять, коли, как ты сказываешь, они кажный день с Кощеем не просыхают.

– Умный, да? – ощерилась гнилыми пеньками зубов Яга. – Умный?

– Сомневаюсь я.

– А коли умный да сумлительный такой, так чего дуру старую слушать сел, за советом пришел?

– Ты, бабусь, извини, – устыдился Иван Царевич. – Не хотел я тебя обидеть, а только странно все это.

– А Кощей – он весь из себя странный, – отошла немного карга старая.

– Такое иногда отчудит. Да хоть дочку евойную возьми: свою кровиночку родную в болото на пэ-эм-жо определил.

– Куда?

– На место жительства, постоянное, – выразительно покачала головой Яга.

– Кваку, что ль? – догадался Иван Царевич.

– Никак встречал?

– Было дело. Не женился едва, – поерзал на лавке Иван Царевич.

– Да ну?! – вскинулась Яга. – Расскажи!

– Потом как-нибудь, ладно? Я на обратном пути к тебе еще загляну, может, подсоблю чем.

– Да будет ли обратный путь-то? – засомневалась Яга.

– А не будет, так и не попишешь ничего. – Иван Царевич поднялся из-за стола, шапку на голову нахлобучил. – Тут ведь как придется. Ты лучше скажи, бабусь, где дуб-то тот растет?

– А вот ентого я тебе не скажу – и так уж на три беды натрепала. Сам будешь дуб Кощеев искать. А токма знай: дуб тот от Кощеева логова недалече стоит, для удобства. Горынычу за тридевять земель опохмелится опосля службы не с руки мотаться.