Тришестое. Василиса Царевна

Губы кузнеца яростно кривились, глаза метали молнии.

И тут в нем произошла неожиданная разительная перемена. Чело кузнеца вмиг разгладилось, глаза потеплели, и в них зажглось любопытство. Но кувалдой кузнец все же продолжал помахивать, по привычке.

– Ты кто, человече? – спросил он. – Откель взялся?

– Оттель, – ткнул за спину большим пальцем Иван Царевич, немного придя в себя. Кузнец, вроде как, вовсе и не буйный оказался, а даже очень себе душевный.

– Чего в края наши неприветливые забрел? Специяльно чего ищешь али так, от глупости? – все выспрашивал кузнец.

– Специяльно, – кивнул Иван Царевич. – От глупости.

– Это как? – кустистые брови кузнеца недоуменно взлетели вверх.

– Пусти на ночлег, мил человек, все поведаю – расскажу, как есть доложу, – выпалил Иван Царевич. Хоть и не готовился заранее, а складно вышло, даже самому по нраву пришлось.

– Байки какие небось? – разочарованно махнул ручищей кузнец.

– Байки сказывают попрошайки, а мы – люди сурьезные, некогда нам баловать турусами обозными! – подбоченился Иван Царевич, гордо вскинул голову.

– Складно у тебя выходит, мил человек, – качнул головой кузнец. – Сурьезный, значиться. Ну, коли так, заходь, – посторонился он и рукой на дом указал, – гостем будешь.

Кивнул Иван Царевич сдержанно, гордый вид на себя напустил и к дому направился. А кузнец кувалду свою обожаемую прислонил к стеночке, ворота притворил и следом пошел.

– Не сопрут кувалду-то? – полюбопытствовал Иван Царевич.

– Пущай попробують! – прогудел кузнец и кулачищем вдаль погрозил.

– Ух, я ентой шпане!..

Пока Иван Царевич у крылечка ноги отирал о коврик, кузнец успел из колодца ведро воды достать и на себя опрокинуть, пот-копоть смыть.

– Ух, хорошо! – громыхнул он ведром. – Чего стоишь? Заходь, коли напросился.

– Угу.

Иван Царевич прекратил отирать ноги и переступил через порог. Огляделся.

Дом у кузнеца знатный был. Такой непогода не сломит, вода не промочит и враг не своротит – крепость, а не дом: фундамент крепкий, каменный, стены толстые, в два кирпича, дверь дубовая.

Окна, правда, широкие – это слабое место, конечно. Только кто ж к такому громиле в дом полезет? Точно Баба Яга сказывала, нечисть кузнеца этого сторонится. Похоже то на правду, хотя как знать. Иван Царевич, конечно, на месте нечисти силы обязательно сторонился бы, имей он какой грех перед кузнецом.

Комнат две, вернее, одна комната с кроватью, шкафчиком, двумя стульями и столом – все деревянное, ладно сколоченное из дуба крепкого. А вторая – кухня.