Тришестое. Василиса Царевна

На глаз в ней было не меньше пяти пудов, да разве глаз замутившийся в силах это оценить? В пьяном-то, как известно, силища недюжая просыпается – в смысле, пьяному так кажется, а на деле едва себя на ногах держит.

Встал Иван Царевич, покачиваясь, приблизился к кувалде, схватил за рукоятку и поднатужился. От натуги той побурел Иван Царевич лицом, но дело не бросил, решил до конца довесть. И кувалда немного приподнялась от пола. Всего ничего, но ведь поднялась!

Даже Яков рот разинул от удивления.

– Во! – гордо икнул Иван Царевич и уронил кувалду на пол.

Дом вздрогнул.

Только уронил он ее не совсем удачно. Кувалда-то вместо того, чтобы ручкой к стене прислониться, в сторону Ивана Царевича клониться взялась.

– Эй-эй, не балуй! – погрозил ей пальцем Иван Царевич, но разве кувалда кого когда слушала! И решил тогда Иван Царевич ножкой ее подпереть.

Бац!

– Ой-ей-ей! – Иван Царевич насилу выдернул из-под неподъемной ручки зашибленную ногу и заскакал по кухне. А Яков только головой покачал.

Сграбастал он Ивана Царевича за шкирку, усадил на место и рюмку подвинул.

– Пей! Да не балуй! – пригрозил кузнец.

– Ага! – Иван Царевич с третьего раза рюмку поймал и в рот наладил. – З-бориста… – ик! – мыхстура! – выдохнул он и на кувалду взялся зло коситься.

– Мясо бяри, огурчики, – подталкивает Яков Ивану под нос тарелки. – Закусывай.

Отвлекает, значит, Ивана Царевича от глупости. А тот быком сопит, на кувалду глаза пучит. Пришлось Якову подняться из-за стола, убрать из виду инструмент – как бы гость залетный ненароком не покалечился.

– Значит, Кощея воевать хочешь, – то ли спросил, то ли утвердительно сказал Яков, обратно за стол присаживаясь.

– Да я ему… мырдасы того, нач… – ик! – щу! – покрутил кулаками один над другим Иван Царевич. – Кыщею эт-му. Шоб его это… усего в быраний рог, во!

– Сурьезный ты мужик. Токма сложно то.

– Чаво тут сложныго-то? – поморгал Иван Царевич и кулаком как грохнет по столу. – Ка-ак дам и ск-жу, так и было!

– Ну, будет! Раздухарился, – беззлобно проворчал Яков, подхватывая едва не опрокинувшуюся бутыль.

– Слышь, Якыв? – Иван Царевич скосил на кузнеца сначала правый глаз, потом левый – обеими сразу почему-то никак не получалось.

– Чего?

– Выкуй этот… мечь, а?

– Опять – двадцать пять! Да не подымешь ты его, сколь уж говорено про то.

– П-шему? Я п-дыму! Я эт… – Иван Царевич поискал глазами кувалду. Странно, вроде тут только что была – и нет ее. Точно помнил, у печки стояла.