Тришестое. Василиса Царевна

Тогда Иван Царевич голову задрал и пальчиком беса, что на трубе сидел, поманил.

– Подь сюды.

Бес только к трубе сильнее прижался и головкой замотал.

– Да подь, не бойся. Дядя сегодня добрый.

Поверил ли бес словам царевича, неизвестно, а только весь за трубой укрылся, одни глаза поверх нее торчат да хвост нервно по черепице колотит.

– Не слезет он. – Яков встал рядом с Иваном Царевичем и тоже голову кверху задрал. – Так до утра и будет сидеть. Видно, шибко ты его напугал.

– Кис-кис! – однако не унимался Иван Царевич.

– Да брось его. Пущай сидит. Пойдем лучше выпьем, – предложил Яков и с болью в глазах опять двор оглядел. – Не могу трезвый на такое смотреть.

– А эти?

– Чего – эти?

– Бесы, говорю, чего?

– А чего им сделается, – пожал плечами Яков. – Отлежатся маленько да и уберутся отсель восвояси.

– Не, так нельзя. – Иван Царевич быстренько обежал весь двор, подхватил в охапку стонущих бесов и, сгибаясь под тяжестью груза, потащил их в дом.

– Куда? – возмутился Яков. – Не пущу! Беса – в дом?

– Тебе чего, по рюмке для них жаль?

– Как енто?

– А так. Нальешь им извинительную, и пусть катятся на все четыре стороны.

– И то верно, – почесал затылок Яков. – Они ведь злопамятные, мстить начнут.

– Нальешь – не будем, – пискнул один из бесов, висящих у Ивана Царевича через плечо, только вот какой из них, разобрать не удалось.

– А не врешь? – прищурился Яков.

– Я бес, а не хухры-мухры какой-нибудь, – обиделся тот, и опять не понятно было, кто конкретно сказал.

– Ладно! – сдался кузнец, отступив в сторонку. – Тащи их в дом. Только коли рожи корчить зачнете!.. – грозно предупредил он.

– Говоришь много, кузнец.

И тут с трубы соскочил последний из бесов и давай к кузнецу ластиться:

– А я? А меня забыли!

– А ты – пшел отсендова! – отпихнул его ногой Яков. – Неувечный ты. Да и сколько звать ужо можно.

– И правильно, – поддакнул кто-то из бесов. – Дуракам не наливать.

– А ну, цыц у меня! – рыкнул Иван Царевич.

– Дурак ты, Ивашка, – покачал головой кузнец. – Бесов привечаешь, по-человечьи с ними, а они тебе потом гадостью какой отплатят.

Молчат бесы, притихли. Ждут, чего Иван Царевич ответит.

– Бес – он ведь тоже животина, а любой животине ласка требуется, – подумав, заключил Иван. – За гадость свою сполна получили. А уж там видно будет.

– Дело твое, – кузнец только рукой махнул и в двери вошел. Да и чего тут еще скажешь.