Тришестое. Василиса Царевна

С чего бы это? Сам себя пужает, да еще и дочка нервы накручивает, непонятно чего добивается…

И пришла Кощею Бессмертному в голову мысль, дельной показавшаяся: «А напущу-ка я на Ивана слугу свою старуху-Языкишну! Язык у ей ох и противны-ый: заболтает, закрутит, с ума болтовней кого хошь сведет! А уж если с Языкишной Ивашка управится, так и до Дрёмы черед дойдет: усыпит, убаюкает – век Иван спать будет, не проспится. Да только куда ему, болвану неотесанному, с Языкишной-то тягаться!»

Подумал так Кощей и заспешил в тронный зал: не гоже царям слуг в коридоры темные вызывать да шептаться с ними, будто воришки какие сговариваются.

Чин по чину все должно быть! А то как же?..

Шли недолго. Иван Царевич в своем состоянии тяжелом даже толком умаяться не успел: три ложбинки прошли, на два холма взобрались, и вышли наконец к ельнику. Остановились.

Глядит Иван Царевич, странный лес какой-то: вроде елки, а всё будто ободранные кем. Снизу, от корней, почитай, по самую верхушку ствол да ветви голые. И только верхушки пышно зеленью покрыты.

Близость нечисти так на природе сказалась али ободрал кто, невдомек Ивану. Только спросить у Якова не успел. Пока деревья разглядывал, кузнец покрутил головой и в ельник напрямик вломился. Иван Царевич опять за кузнецом припустил, чтоб из виду не потерять.

– Куда идем, брат Яков? – спрашивает Иван Царевич.

– Туда! – кивает неразговорчивый кузнец.

– А куда туда-то? – никак не отстает Иван Царевич.

– Увидишь.

– Нет, правда?

– К бесовой бабушке, – буркнул Яков.

– Куда-а? – не поверил ушам Иван Царевич, решил, издевается кузнец над ним или отшить хочет, чтоб с вопросами всякими не приставал.

– К бесовой бабушке. Не слыхивал, что ль, про такую?

– Знаешь, как-то не пришлось, – кашлянул в кулак Иван Царевич. – Про чертову слыхал.

– Ну вот. А то бесова!

– Ага, – сказал Иван Царевич и замолк, переваривая сказанное. Непонятно было, шутит кузнец или правду говорит. А вдруг и вправду к этой самой бабушке собрался, да еще с лопатой. Ох, что-то будет!

Поплутав меж деревьев, вышли они на берег лесного озера.

Почти идеально круглая чаша исходила туманом, что облаком стелился над водой. Редкий, правда, туман был, видно все да смотреть особо не на что. Озеро как озеро, ничего в нем примечательного, не за что глазу ухватится. Вода чистая, глубоко видать. В воде бороды водорослей колышутся, кувшинки кое-где растут. Пень трухлявый у самого берега торчит, обхвата в два, почитай. Корнями толстыми, кривыми пень тот в воду уходит. Знатный пень.