Тришестое. Василиса Царевна

Царь Антип остановил свой взгляд на лягушке, долго смотрел на нее, а после опять закатил глаза, но на ногах устоял, только грудь слева мять ладонью взялся.

– Уф-ф, чтой-то здесь ломит и колит так. Вот помру сей же час… Уф-ф! Ну, спасибо вам, сынки. Удружили! Один кралю безрукую в дом приволок, второй… – Царь бросил опасливый взгляд на Милославу, – кхм-м… м-да! А третий и вовсе жабу.

– Лягвушку, – терпеливо поправила его лягушка. – Цваревну-лягвушку.

– Цваревна? – передразнил царь Антип. – Так энто все меняет! Видите, бояре, Иван не кого попадя припер, а жабу царского полу… тьфу ты! Роду.

Так что, Филька, сейчас царские пироги жрать будем – это тебе не пряники боярские да хлеба купеческие – с травой болотной, ягодой волчьей, на глине мешаные, в печах обожженные. Во как! Э-эх, – махнул царь Антип рукой, развернулся и в терем потопал. Хлопнула за ним дверь, и шум шагов стих.

– Чего это он? – потихоньку спросил у Семена Потапыча боярин Трофим, подтащив дочкин сундук к крыльцу.

– Почем же я знаю! Радуется, наверное.

– Ты уверен? – недоверчиво повел головой боярин Трофим.

– Да ну тебя! – только и взмахнул рукавом Семен.

– Эх, не видать нам сегодня пирогов, – печально выдохнул боярин Филимон, опираясь на посох. – Как есть, не видать…

И тут дверь вновь приотворилась, и из нее высунулся нос царя Антипу.

– Вы, крали, зачинайте пироги печь! Поглядим, каковы вы в хозяйстве. А вы, мыслители, – нос повернулся к боярам, – сгоните сюды плотников, пущай пристройку к терему строють, да пошустрее!

– Для нас? – обрадовался боярин Трофим, тыча в себя пальцами.

– Для энтого вот кашалота, – ткнул царь Антип посохом в сторону Милославы. – Он… то есть она в двери не войдеть и в терем царский не вместится. И яму пущай на задах выроють, водой наполнят для цваревны энтой, покамест не изжарилась. О-хо-хо!

Дверь с хлопком закрылась.

Сундук Трофимов, вздрогнув, съехал по ступенькам.

И наступила звонкая тишина. Лишь слышно было, как гулко дышит Милослава, вздымая богатырскую грудь, тихонько вздыхает так ничего и не понявшая Глафира и гыркает-похрюкивает царевна-лягушка, разморенная жарой.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!..

Глава 6. Не в пирогах счастье

– Икван, а Икван? – Лягушка перебрала лапками по полу.

– Чегось тебе, зелена девица? – буркнул Иван, влезая на печь.

– А пироги-то квак?

– Чего квак-то?

– Печь али не печь?

– Пеки!

– Твак я же лягвушка!

– Как за муж, так об том не вспоминала, а как пироги печь!..