Тришестое. Василиса Царевна

– Да квак я их печь-тво будву?

– Квак, квак? А вот твак!

Иван уселся на печи, ноги свесил и принялся стягивать сапог, толкая один другим.

– И на квой они нужны-тво? – С лягушки стекала вода, образуя на чисто выдраенном полу приличную лужу – сердобольный Иван из ведерка ополоснул, чтобы не изжарилась ненароком царевна. – Квиданное ли дело, чтвоб цваревны гвотовили!

– У бати поспрошай, на квой.

Один сапог грохнулся на пол, словно гирю пудовую уронили.

– Можвет, квупить где?

– Но-но! Готовь давай!

Второй сапог бухнул по полу рядом с первым.

– А я посплю покеда. Разбудишь к ужину.

И захрапел.

Лягушка раскрыла было рот, но не нашлась, чего в ответ молвить. Да и что тут скажешь. Пирогов она отродясь не готовила, и не чаяла даже, что придется когда. Виданное ли дело: ей, дочери самого Кощея Бессмертного, какие-то пироги месить да всяких остолопов престарелых ими кормить! Что за блажь такая, в самом деле? Неужто настолько обеднело Тришестое, что на стряпух средств не хватает?

В дверь кто-то тихонько поскребся.

– Квойдите! – отозвалась царевна-лягушка, поворачиваясь к дверям.

Дверь, скрипнув, приотворилась, и в нее просунулась голова Андрона.

– А, твы этво!

– Я, государыня, я.

– Чвего слышно?

– Да много чего, матушка. – Андрон приотворил двери пошире и потер ладошки, косясь на печку и не смея переступить через порог. – В обчем, то дело серьезное.

– Твы насчет чвего?

– Дык насчет пирогов, государыня.

– И?

– Антипка-то в башку вон чего взял: чья баба, значится, лучшей хозяйкой окажется, тому и государство передаст.

– Квон оно ква-ак, – задумчиво протянула лягушка, глядя в окно на вечернюю зарю.

Солнце уже коснулось верхушек деревьев ее родного леса. В лесу болото, комары – зудят, на язык так и просятся. И захотелось Кваке плюнуть на все разом да и воротиться обратно. Любила она свое болото, но от папеньки передалась ей жажда власти, тянуло к этому делу, будто кота к сметане…

– Именно так, государыня, – принялся кланяться Андрон.

– А Икван?

– Странный он, – замялся Андрон. – Не поймешь, чего на уме.

– Значвит, пирогви нужны? – уточнила лягушка, оборачиваясь к прислужнику своему.

– Нужны, матушка-государыня, ох, как нужны! Токма сами вы должны испечь.

– Да твы с ума чтво ль рехнулся? Я их отродясь не делывала!

– Что же тады делать? – расстроился Андрон.