Тришестое. Василиса Царевна

– Помогай, чего зенки-то выпучил? Не вишь, бяда какая приключилась!

– Ага! – грохнул ведром об пол Козьма – и к тесту: кусками отрывает, в печь трамбует. А тесто уж из всех дыр печных прет.

Не приметил Козьма, что ведро его, об пол грохнувшись, на бок опрокинулось, и полились сквозь половицы на царя-батюшку вода вперемешку с маслом. Никак не ожидал царь Антип подлости такой, любой ожидал, а вот такой – никак! Вскочил он с трона, очами сверкнул, ногой топнул, только нога в сторонку поехала, и опрокинулся царь-батюшка, по ступенькам вниз скатился.

Лежит, охает, корону нянчит, вздыхает тяжко да и бояр, что к нему на помощь кинулись, посохом отмахивается:

– Не инвалид, чай, сам встать могу. Уж и полежать спокойно минутку-другую на полу царю не можно! Царь я али не царь?

– Царь, отец родной, царь, – душевно заверили его бояре, а сами не уходят, рядышком мнутся, мало ли чего.

– Вставай уж, надёжа-государь, неча тебе на стылом полу валятся, – сердобольно произнес боярин Семен, головой качая.

– Болячку еще каку подхватишь, скопытишься. А как же мы без тебя?

– Но-но! – погрозил царь-батюшка. – Думай, чего мелешь-то, Потапыч!

– А чего? Как есть, правду сказал.

– Пра-авду! – закряхтел царь Антип. – Вон она, правда-то твоя, – ткнул он пальцем в потолок. – Один чуть хоромы мои не спалил, другой гадостью всякой поливает! Это ж надо: помоями родного отца! Не встану, так лежать буду!

– Не дури, отец родной, – гнет свое боярин Семен Потапыч. – Вставай уж.

– А-а, – отмахнулся от него царь Антип короной.

– Что стой, что лежи, а как потолком-то прихлопнет – все едино одно мокрое место останется.

И тут наверху что-то заскрипело, заворочалось, по терему грохот неимоверный пошел, а с потолка крошево разное посыпалось.

– О, вишь, как изгаляются? – нервно дернул головой царь Антип. – Чтоб вас! – и в один миг вскочил с пола.

Корону на голову нахлобучил – съезжает корона с масляной лысины. Что за беда такая! Придержал корону рукой, посохом в сердцах пристукнул да наверх припустил, к Козьме.

Бояре – за ним. Боязно им: не наверх бежать надо, а вон из терему, а ну как сейчас рухнет…

Как влетел царь Антип в покои Козьмы, так и ноги его подкосились. Слабость на царя-батюшку напала, но зато от сердца чуток отлегло. Целы хоромы-то, не сделалось им ничего! А что трещало да грохотало на всю округу, так то печь на куски разнесло-разворотило. Хлеб-то как в ней подходить стал, так и вспучило его.