Тришестое. Василиса Царевна

Шутка ли дело, не кому абы, а царской особе представлен будет. Может, еще рубь обломится, а то и поболе.

Андрон вперед пошел, а Федька за ним, мешок за собой волоком тянет, тот по ступенькам бьется, возится и поквакивает. Но что Федьке за дело до того. Будет он еще со всякой мерзостью зеленой церемонии разводить!

А на верхней ступеньке барыня незнакомая, вся из себя, стоит, на Федьку как-то странно поглядывает, глазами ест. Допер Федька до нее мешок, у ног барыни той кинул и поклоны земные бить принялся, мол, вот, госудыраня, все исполнил, как просили.

Насупила зачем-то брови барыня, присела с мешком рядышком, развязала, а оттуда лягушки гурьбой посыпались, квакают, волнуются, скачут, а барыня вроде как слушает их, и глаза ее все больше и круглее становятся. А как замолкли лягушки, так она к Федьке порывисто обернулась. Испужался Федька, узрев огонь желтый в глазах барыни неведомой, присмирел, шапку в руках вертит, понять не может, чем не потрафил.

– Ты что же это, гад, с подданными моими сотворил?

– Дык ить!.

– Я тебя спрашиваю, морда твоя колокольная, – наступала на него Квака, гневно полыхая взглядом.

– Я… это… – В горле у Федьке пересохло, будто в давно не пользованном ведре.

– Мало что, в мешок посадил, так еще и измывался над ними, пинал почем зря, словами нехорошими обзывался!

– Ква! – подала голос одна из лягушек.

– Да-да, через забор кидал.

– Я… я… – Федька заикаться начал, на ступеньку ниже ступил.

– Ах ты, свинья красномордая! Изверг! – все больше распалялась Квака.

– За… за Василиской, – насилу выдавил Федька и сглотнул комок, в горле застрявший.

– Где Василиска? Где, я спрашиваю?!

– Дык ить, поди разбери лягух этих, – очухался немного Федька. – Я им: Квака, мол, Василиску к себе требует, – а они токма «ква» да «ква». Я же по-ихнему ни гу-гу, государыня. Где Василиска, спрашиваю, а они опять «ква». Ну, я и отловил, тех, что покрупнее были. Вам-то виднее, кто промеж них Василиской будет.

– Покрупнее? – задохнулась Квака, скрюченные пальцы подымая. – Да я ж тебя!.. В порошок! На мыло! Утоплю-у-у!!!

И так страшно лицо Кваки стало, что не на шутку струхнул Федька, оступился и с лестницы загремел, все ступеньки боками пересчитал.

– А-а-а! – выбежал он на двор, заметался, с перепугу понять не может, в какой стороне дыра заветная находится, а тут и копейщики подвернулись, на шум выскочили и ну Федьку копьями в бока колоть. Так и гнали до самых ворот.