Тришестое. Василиса Царевна

– То жидкости природные, – молвит Козьма. – Вельми полезные, промежду прочим.

– Да? – сомнения царя Антипа взяли. – А ну-ка сам отведай сперва.

– Гм-м, – смутился Козьма. – Так я, того, напробовался ужо, отец. Сыт вполне.

– Ну, еще кусочек, за папу, – никак не отстает царь Антип.

– Коли так.

Козьма долго вертел пирог, приглядываясь к нему, а как собрался отломить кусочек небольшой, так не удержал пирога-то и из рук упустил.

Грохнулся пирог на пол, аж терем содрогнулся и половицы трещинами пошли. Хорошо хоть царя-батюшку не зашибло.

Стоит Козьма, затылок чешет, в толк не возьмет, как случиться такое могло, а Милослава в рев бросилась, не люба, мол, стряпня моя царю-батюшке.

– Энтим пирогом, – пнул царь Антип сапогом кулинарный изыск, – терем подпирать будем, коли просадку где даст: покрепче цементу будет. Тоже дело.

– Да? – обрадовалась Милослава, слезы платком утираючи.

– Как пить дать!

Сказал так царь Антип и к Даниле подвинулся. Стоит Данила с пирогом, ни жив ни мертв – что-то сейчас отец скажет.

Да и было отчего обмереть. Царь Антип пирог Данилин как узрел, так и дурно ему стало.

– Чегось это у тебя, Данила? – спрашивает, а сам пальцем боится пирог ткнуть.

– Пирог мясной, особый! – отчеканил Данила, глазом не моргнув, будто солдат генералу доклад сдает.

– А чего ж в нем особого-то?

– Рецепть! Запеканка мясная в бруснично-творожном маринаде.

– Во как! – выгнул брови царь Антип. – Оно и видно, что запеканка, – и щелчками пальца несколько угольков с пирога посшибал, поморщился.

– Барбекя какая-то. Собакам кинь, авось сожрут – не потравятся!

Повесил нос Данила, поворотился и на двор с пирогом потопал, а тут уж и Глафирин черед пришел в рев пускаться. Бояре ж с царем на двор кинулись. Всем любопытно до крайности, чего с собаками-то случится.

А собаки уж тут как тут. К пирогу подлетели, покрутились, обнюхали как след и морды поворотили: пятятся, поскуливают, хвосты поджимают.

– Вот те и запеканка, – качнул бородой царь Антип. – Энтож надо, столько продуктов хороших извели! – посетовал он и в терем возвернулся.

А там уж Иван Царевич с пирогом лягушачьим наготове. К нему царю Антипу и вовсе боязно подходить. Пойми-разбери чего лягушка намастрячить могёт. И все ж больно красив пирог и ароматен, даже у бояр, далече стоявших, и то слюньки потекли. Долго царь Антип не решался пирога коснуться, потом все-таки отломил кусочек и в рот положил. Пожевал.

А бояре уж места себе не находят.

– Не томи царь-батюшка! Молви слово последнее.