Тришестое. Василиса Царевна

– Разобрались с куропатками да кабанчиками?

Разобрались, мол, кивают все.

– Стал-быть, закрыли вопрос. А речь веду о Кощее гадком.

– Что? – заволновалась лиса, нервно подергивая пушистым хвостом. – Никак опять этот пень трухлявый к нам собирается?

А щука пастью хлопать принялась, и все уставились на нее.

– Ничего не понимаю, – развел руками Иван Царевич. – Хоть бы перетолмачил кто, а?

– А она ничего и не говорит – дышит, значит. Волнуется.

– А-а, – понятливо протянул Иван Царевич.

И тут щука наконец собралась с мыслями или духом и проскрипела:

– Икру не дам! Стара я ужо, икру-то метать.

– Нет-нет, – успокоил ее медведь, выставив лапу. – Никуда Кощей не собирается и икры не требует.

– Тады другое дело, – пробулькала в воду щука, вильнув хвостом. – Щурят тоже не дам!

– А вот Ивану не повезло, – проигнорировал щукино замечание Михайло Потапыч. – Похитил Кощей его невесту.

– Ирод проклятый! – высунула щука из воды морду. – До чего докатился: ужо и за невест принялся! Скоро всех поедом поест.

– Да не ел он ее, а жениться собрался, – успокоил щуку Иван Царевич.

– Так енто и того хуже. Куда ему, кочерыжке гнилой, жениться? Женилка, поди, того уж, высохла как есть, – и щука захихикала с пришипом.

– Высохла или нет – то дело не наше! – осадил медведь щуку, видя, как Иван Царевич брови насупил. – А Василису…

– Постой-постой, – дернула плавником щука, – это ж какая Василиса-то будет? Не царевна ли часом?

– А и вправду, что за Василиса такая? – вопросительно уставился Михайло Потапыч на Ивана Царевича.

– Царевна, – вздохнул тот. – И корона у ей на голове. Ма-ахонькая такая.

– Она! – выдохнула щука. – Так в болоте ж Василиска сидела? Как сейчас помню, лягушкой была, лясы с ней точили. Говорила, будто срок ей Кошей проклятущий назначил в десять лет за ослушание. А опосля свободной быть должна была. Никак слову свому, ирод, изменил?

– Да нет, – повесил Иван Царевич голову. – Должна была, день сроку-то и остался.

– Так чего ж тогда?

– А того.

– Ох, дура-ак! – хлопнула щука по воде плавниками. – Да кто ж так со шкурами-то Кощеевыми обращается, ась? Кто, спрашиваю?

Молчит Иван Царевич, да и чего тут скажешь. Везде виноват.

– Ну ладно, – откашлялся в когти медведь. – То пустой разговор, виноватых искать. А Василису выручать надобно. Хотел просто Ивану подсобить, а оно вон как повернулось: Василиса-то немало нам доброго сделала.

– Это есть, – поддакнула лиса.