Ты попала, Жюли!

На пиршество Юлий обычно созывает всех, кто хоть сколько-нибудь связан с наукой или только готовится ступить на сей тернистый путь. Так отмечаем мы день Светлого ума.

Или вот возьмем, например, вернилий (на твоем языке значит май). Первый день вернилия – праздник Ветра. Не знаю, как у вас во Франции, а у нас ветер – не безликое явление. Воздух, конечно, перетекает туда-сюда, этого никто не отменял. Но, хочешь - верь, хочешь – не верь, летают в вышине да таятся под покровом лесных крон дивные, незримые создания. Тучи пригоняют они, зонты из рук вырывают тоже они.

А пару раз мне даже привелось слышать их неистовый хохот.

В день Ветра горожане вместе с королем и его подданными дружно выходят в поля и запускают воздушных змеев. А потом, как издавна повелось, прямо на поле, под огромным шатром, дается бал. И тут уж все, кому не лень, - и простолюдины, и высшее сословье - пускаются в пляс».

Голос Арчи становился мягким, делался словно бы глуше. Глаза мои заволакивало пеленой, и на пороге уютно окутывающего сна я чувствовала нежное прикосновение пальцев к моей щеке.

На следующий день ему вздумалось навестить Эсфирь, и мне ничего не оставалось, как, прихватив Пуаро, следовать за ним к оперному театру. В шаге от театра, облицованный мрамором и «охраняемый» целым ансамблем гипсовых изваяний, высился ее особняк. Пуаро был решительно против столь раннего визита, и из его сумбурной болтовни я вынесла, что дома его ждет неотложное дело.

- Это какое-такое дело? – прищурился Арчи, услыхав ворчание моего питомца.

– Наловчился писать пером – и сразу дела у него появились. Вишь, какие мы резвые!

Тот бросил на Арчи недружелюбный взгляд, насупился и замолчал.

- Ты, приятель, погоди дуться. Вот мы сейчас у Эсфири позавтракаем, новостями обменяемся – а там, глядишь, и братья-изобретатели подтянутся. Мне их о вашем воздушном агрегате порасспросить нужно.

- А я, - буркнул Пуаро, - может, вовсе и не желаю во Францию возвращаться! Что я там такое? Безмозглый пес, которому только спать да из миски лакать.

Никакого разнообразия. А здесь я равноправный член общества. Что на бал, что в библиотеку – добро пожаловать.

- Да, тут я тебя понимаю, - ухмыльнулся Арчи. – Но что-то мне подсказывает, наша Жюли другого мнения. Согласись она обосноваться в городке – и я без малейшего зазрения совести отбросил бы заботы о летательном аппарате.

Он выжидающе поглядел на меня.

- Ну, уж нет, так не пойдет, - ультимативно заявила я. – Раз уж взялся помогать, так помогай до конца.