Ты попала, Жюли!

Я хочу домой и свои планы менять не собираюсь.

Как бы ни пленяла уютом и зеленью страна Западных ветров, Франция (Париж, улица Перголеди, дом двадцать восемь «А» - повторяла я про себя в надежде, что, когда у меня окончательно отшибет память, эта информация останется хотя бы на ее задворках)… Так вот, Франция была для меня в тысячу раз милее и дороже.

Благодаря стараниям Арчи, который поставил своей задачей развлекать меня денно и нощно, ностальгия по вожделенному отечеству до поры до времени таилась и лишь изредка ненавязчиво давала о себе знать.

Так, кольнет вдруг в лунную пору необъяснимое чувство грусти или возникнет при взгляде на румяный месяц странное томление в сердце.

Я старалась не придавать этому значения.

Скоро мой шар возродится гордым фениксом и мы с Пуаро навсегда покинем Мериламию. Навсегда… Очнувшись от раздумий, я обнаружила, что стою перед тяжелой деревянной дверью, а мой спутник, точно заведенный, дергает за шнур колокольчика.

- У меня уже в ушах звенит, - пожаловался Пуаро, потершись мордочкой о мою ногу.

– Куда запропастилась хозяйка?

- Да-а, дружище, я тоже теряюсь в догадках, - озабоченно проговорил Арчи. – Назначено ведь было на сегодняшнее утро.

- Что назначено? – машинально спросила я.

- Утренний чай! – внезапно разбушевавшись, рявкнул тот. – Да где же ее леший носит?! Раз было договорено, так будь добра, отворяй! Ух, задам я ей – так обращаться со своим благодетелем!

Казалось, он вот-вот задымится от ярости. Точно подменили его – вишь какой взрывоопасный стал! Таких благодетелей лучше сторониться и без веской причины не тормошить.

- Знаете, сударь Стайл, отправлюсь-ка я, пожалуй, домой, - сказала я нарочито размеренным тоном. – Не хочу попасть под горячую руку. Да и ошпариться ненароком можно – у вас вон пар сейчас из ушей повалит.

Истолковав мою реплику буквально, он схватился за свои уши, сбив с головы цилиндр, и тот покатился прямехонько к усеянной маргаритками клумбе. Беда с этими иностранцами – даже не поострословишь с ними.

Арчи спрыгнул с крыльца, точно от пчелиного роя спасаясь, и уже нагнулся за цилиндром, когда Пуаро чихнул и навострил ушки.

Лязгнул внутри замок, отворилась с тягучим скрипом дубовая дверь – перед нами, стройная и величавая, появилась Эсфирь.

- На ком это ты злость срывал, сударь мой Арчи? – сказала она на языке Мериламии. Мне впервые довелось оценить красоту и благозвучие ее речи.

- Я того… сгоряча, вспылил малость… С кем не бывает? – в мгновение ока присмирел он.