Ты попала, Жюли!

Ее постоянно томило смутное предчувствие несчастья, хотя разорение сестрам не грозило, да и здоровьем обе отличались завидным (если не считать ту злосчастную простуду Сары).

Позднее, когда мы втроем (а иногда к нам присоединялся и Пуаро) собирались у сияющего ствола, угощаясь древесным «напитком богов», Сара не раз говорила, что своим добрым именем и научными успехами обязана исключительно честности, которую она впитала с молоком матери. Их мать была прямолинейным и совестливым человеком, за что, как я поняла из намеков Доры, жестоко поплатилась.

Сестры неохотно делились воспоминаниями детства. Большей же частью разговаривали о нас с Пуаро и о том, как благоустроить наше новое жилище.

- Вы смельчаки, - глубокомысленно замечала Сара, в глазах у которой стояла неизбывная грусть. – Вы действительно смельчаки, если отважились поселиться под Кленом. До вас многие пытались его «приручить», да только уходили они несолоно хлебавши. А у вас, я гляжу, всё вышло само собой.

- Потому что приручать мы его и не собирались, - вставлял Пуаро.

– Нас на Звездную поляну забросило совершенно случайно.

До праздничного бала оставался день, когда к нам чуть ли не на коленях приполз Арчи.

- Возвращайся, Жюли! – с мольбою воскликнул он. – Ничего для тебя не пожалею, что захочешь, исполню. Только вернись!

- А как же твоя тетка? Она ведь снова меня выставит!

- Мы с ней рассорились, и она первым же поездом укатила в город Портовый. Теперь ее сюда и калачом не заманишь.

Я придирчиво осмотрела его костюмчик, потом перевела взгляд на свежую травку под ногами, потом запрокинула голову, чтобы еще раз оценить блистание нерукотворной крыши.

Тщательно взвесив все «за» и «против», я отказалась наотрез.

- Ты обрекаешь меня на бесцветное существование! – страдальчески изрек Арчи. – Мне без тебя жизнь не мила!

Ничего себе заявленьице! Самооценка моя резко подскочила, впрочем, я подскочила тоже. Но как ни старалась, презрения скрыть не могла.

- Это ты сейчас мне в любви признался, что ли?

- Ну, признался.

Какая разница! С той поры, как ты переступила порог моего дома, я понял, что пропал. Ты погубила меня.

- Весьма спорное обвинение, - сказала я с холодком. - Ты предупреждал меня о разных проходимцах, которые липнут к честным гражданам на каждом шагу, а сам ведь ничуть этих проходимцев не лучше! Давай отставим эти “ты – мне, я – тебе” и разойдемся, как воспитанные люди.

Арчи насупился, всем своим видом показывая, что на такие радикальные меры не пойдет.