Ты попала, Жюли!

«Язвоскрывающий», как выразилась Эсфирь, плащ скрывал какие-то неведомые мне язвы. Холодная на ощупь, плотная немнущаяся ткань доверия не вызывала.

- Синтетика? – придирчиво спросила я.

- Элартан, - сказала Эсфирь. – Рифат убежден, что элартан благоприятно воздействует на человека.

- А что за язвы? Похоже, их видит один только Рифат.

- Еще ребенком он видел язвы окружающих и свои собственные, - вздохнула Эсфирь. – Гнойные, кровоточащие, гниющие, - передернулась она. – Его считали сумасшедшим, потому что при виде любого человека он начинал плакать.

- Что это? Дар или проклятие?

- Уж скорее проклятие, нежели дар. У нас зрение обычное, мы не видим того, что открывается его взору. Видеть человека без защитной элартановой одежды для него настоящая мука. И пока я единственная, кто поддерживает Рифата.

- Так вот почему он прячется в крепости! – догадалась я.

Эсфирь кивнула и утерла слезу.

- Он вынужден находиться в крепости Арнора еще и потому, что его опыты с электричеством в народе принимают за колдовство.

Сама, наверное, уже заметила, как узко мыслят горожане. Тех, чьи головы забиты суевериями и предрассудками, сложно переубедить. Поставь Рифат экспериментальную вышку в городе, к нему тотчас явятся из управления и обвинят в чернокнижии. А там и до казни недалеко.

- Но они с таким же успехом могут явиться в крепость, - возразила я.

- Жители озабочены лишь собственным покоем. Им неважно, что творится за городской чертой, - печально улыбнулась Эсфирь. - Вот уж не думала, что когда-нибудь такое скажу, но жить становится проще, когда до тебя никому нет дела.

Глава 10. Блуждания во временном коридоре

Язвозащитный плащ оказался мне великоват, хотя, может, так и было задумано. Твердый стоячий воротник упирался в подбородок, полы стелились по земле. Не знаю насчет язв, но, во всяком случае, язвительности во мне поубавилось.

Рифат ждал нас с Эсфирью в гулком бесцветном зале с колоннами. Стены в этом зале - если б они только умели говорить - заявили бы, что понятия не имеют о краске и обоях.

А пол с потолком единодушно бы с ними согласились.

Рифат сидел за длинным, бедно сервированным столом и пожирал нас глазами, пока мы усаживались напротив. По крайней мере, взгляд у него был именно такой – дикий и голодный. Потом до меня дошло, что глазами он пожирает одну только Эсфирь. Интересно, что у них за отношения? Наверное, как у красавицы и чудовища. Правда, назвать Рифата чудовищем не поворачивался язык.