Алёнушка

Прежде чем… он же не смотрел округу вампирским взором. Конечно, бред, откуда бы здесь что-то достойное его внимания, а девок запозднившихся с работ он еще не присматривал, чтобы закрыть им взор, да припасть к их шеям.

- Барин, задумались вы аль чего надобно?

Глухой голос старосты выбил его из размышлений.

- Оглядываю как живете вы. Вижу, что неплохо.

- Господь наш Вседержитель да Мать сыра земля в обиду не дают. Уж голода несколько лет не было из-за распутиц, а с остальным сдюжим. Главное, оброк не повышайте, как бумаги на нашу крепость возьмете.

Что за мать сыра земля? Странная присказка и не первый раз слышится уже. Но не спрашивать же у мужика. Может они так деву Марию называют? Взгляд Леграна вновь упал на икону, откуда за ним строго смотрел основатель христианской церкви. Анри знал, что подойти к иконе выше его сил, а прикосновение к ней оставит незаживающие шрамы. Его сила против всех порождений ночи слишком велика. Даже сейчас его ноздри привычно щипало сводящим скулы несуществующим ароматом елея и ладана.

Если бы не свежая кровь, струящаяся по его жилам, то находиться в избе он бы просто не мог. А значит и здесь ничего быть не может… Но что это?

В противоположном углу, где стояла миска, как будто метнулось что-то, на краю зрения – там, где всегда живет иной взор кровавой жажды. Моргнув, Анри распахнул покрасневшие глаза, все равно в неровном свете свечи староста не увидит ничего, пока он наполовину отвернулся. Изба наполнилась пульсацией живых тел и нитями, сплетающими жизнь в доме.

От икон позади него разливался царапающий свет, заставляющий его поежиться от давления света. А в углу… на него что-то смотрело. Блестящее зелеными плошками глаз. Оно не боялось. Ни Леграна, ни людей, ни взора из-за спины Анри. Оно здесь жило также как и люди, как внезапно осенило вампира. Оно пило из этой миски и почему-то лик позади не обращал внимания на него. Но вот на вампира нечто смотрело со злобой и яростью. Такого он никогда раньше не видел. А потом оно исчезло в тенях.

Новый барин моргнул вновь, поднимаясь на ноги, быстрее чем стоило бы.

Сейчас его начинало трясти от непознанного, едва не опрокинув стол своей настоящей силой.

- Староста, пойду я. И скажи мне… а почему ночью-то не ходить?

- Да не местный вы. Заблудитесь еще. А то и леший вас заблудит.

- Леший?

- Не берите в голову да идите уже себе, барин.

Анри, даже не обращая внимания на непозволительный тон крестьянина, молча выскочил наружу. В селе в доме старосты жило что-то.