Алёнушка

Полная луна, которая всегда радовала Леграна – сейчас освещала бурелом, в чащобу которого он углублялся. Тонкий нюх вампира в некоторый момент уловил запах тины. Воды. Не текучей, опасной, но застывшей. Озеро! Наверняка там есть домик местного рыбака. Там можно спрятаться, а заодно разорвать его тело в клочья, напитав себя, восстановив силы и рассудок. К дьяволу любые предосторожности.

Анри сделал рывок, не желая прислушиваться к тому, что позади – шумит ли очередное нечто, преследуя его, или нет.

Остатки здравого сознания запрещали ему это. Вырвавшись из леса, он выбежал на покрытый галькой ночной берег, лихорадочно принюхиваясь и крутя головой. Так и есть, домик на месте. И даже маленькая пристань для утлой лодочки. На поверхности ночного озера плавали птички. Наверное, уточки. И… к счастью для него – прямо на досках, уложенных на гнилые торчащие из воды бревнах – сидела дева. По крайней мере, со спины – это точно была женщина. Крупная, упитанная, наверняка полная живительных соков.

Притормозив, Анри перешел на шаг. Почему-то возникло острое понимание, что тварь из леса не выйдет. Как будто озеро и окружающая его полоса земли были чужой для него территорией. Поэтому, зачем-то отдышавшись, что совершенно не нужно вампиру, но было некоей внезапно всплывшей из глубин памяти человеческой привычкой, он обычным легким шагом подошел сзади к женщине. Она должна была слышать его шаги, но не оборачивалась.

Уснула? Вампир улыбнулся тому, насколько была облегчена задача, произнеся вслух на местном наречии.

- Девушка, позвольте узнать ваше имя?

И – опять по какому-то наитию, его нутро заставило почему-то уже в этот миг снова включить зрение истинного полуночного аристократа. Дальнейшие, наполненные иронией, слова – застряли в его глотке. От женщины не исходило ничего человеческого. Никаких пульсаций, никакого движения внутри ее плоти. Лишь черный комок, напоминающий… напоминающий что? Он не смог бы подобрать слов, ведь он даже не знал, что бы это могло быть.

«Мать сыра земля всех примет» – вспыхнуло в его мечущемся разуме

Девушка обернулась. Ее лицо отпечаталось в раскалывающемся от всех страданий разуме Анри. Оно было таким, что вампир вряд ли смог бы подобрать слова для описаний. Губы женщины раскололись в том, что должно было означать улыбку.

- Алёнушкой меня звать.