Литературный семинар

Это удивляло жителей Северо-запада, замечавших, что столицу в основном населяют в большинстве своём закрепившиеся здесь недавние слушатели университетских курсов, а также прочие искатели удачи из регионов. Протовозов, например, родом был из глухой сибирской провинции, но поминать о том не любили, при всех удобных случаях подчёркивая статус литератора из Космовы.

Впрочем, жители культурной столицы Соясира с пониманием относились к психологическому давлению, с которым сталкивались «коренные космовичи». Не всякому удавалось легко и безболезненно проторить себе дорогу в столичный рай.

Поэтому агрессию к «понабежавшим из-за бугра» списывали на пережитки трудных периодов жизни.

– Кута етем? – спросил водитель такси.

– Лови геотегу на карте! – ответил Протовозов.

Он достал коммуникатор и выполнил необходимые манипуляции. Затем поинтересовался:

– Пять копеек хватит?

– Сем! – ответил водитель.

– Морда не треснет?

– Хоти песком!

Водитель такси обозначил намерение закрыть окно своей «магнитной колесницы».

– Послушайте, милейший! – проговорил Стефан. – Мой коллега устал, мы провели очень сложное литературно-художественное мероприятие. Может быть, войдёте в положение и из чувства гуманизма доставите его по указанному адресу за шесть копеек.

Водитель такси удивлённо посмотрел на Стефана. В его пребывании в столице мало, кто обращался с ним не то, что, как с человеком, а хотя бы на уровне природного работника сетевого такси. По лицу бывшего проевейца пробежала лёгкая тень, в глазах явственно обозначилась накатившая слеза.

– Карашо, – сказал водитель. – Сатитесь!

– Ваня, я, пожалуй, пройдусь, – сказал Стефан.

– Как хочешь, – буркнул Протовозов.

Он исчез за дверью такси, потом опустил стекло и заявил:

– Рассказ твой – дерьмо! Ладно, «милейший», поехали уже.

Стефан смотрел вслед за беззвучно удаляющейся машине на магнитной подушке и думал, что космовичи всё же не исправимы. Жизнь ничему их не учит. Да Бог им судья!

***

Стефан остался один, причём малолюдство окружающего пространства навевало странную мысль.

Казалось, что одиночество в данный момент – это отнюдь не случайно сложившееся стечение обстоятельств. Вполне возможно, что гость столицы являлся свидетелем реализации продуманного плана по его изоляции.

Между тем изоляция возникла не в следствие выбранного самим молодым писателем направления мысли и дела. Такая линия поведения характеризовала жизнь Стефана в родном городе.