Литературный семинар

Что это, как не голоса травителей, наконец, получивших свободу действия? Раньше они были вынуждены скрываться, маскируя свои злонамеренные действия простой дружеской обеспокоенностью. Но вот отмашка дана, голоса мэтров о трепетно вынашиваемой идее ахронического симулякра прозвучали…

Вместе с голосами видных творцов письменного слова, обнажалась и подлинная суть вторящей им речи ничтожных гордецов, всегда ненавидевших Стефана. Как сказал Протовозов? «Дерьмо!» Нет, немного иначе: «Рассказ твой – дерьмо!». Вот же оно, вот! Прорезался голос маленького завистника, не способного на большие свершения, но боящегося, до смерти боящегося дел подлинных титанов.

– Сами вы дерьмо, – бормотал Стефан. – Мерзкое, вонючее дерьмишко! И суждения ваши, и ваши улыбочки, и вообще… Сплошное дерьмо…

– Не, сударь, не подумайте лишнего. Я просто присел отдохнуть, да штаны свалились…

Стефан вздрогнул, услышав сиплый отрывистый голос, который как будто ответил на его слова, сказанные только что почти шёпотом.

Глава 7.2

Среднего роста мужчина в жёлтой курточке, зелёной рубашке не первой свежести и потёртых, а местами и совсем даже рваных брюках тёмно-вишнёвого цвета, сейчас приспущенных, сидел на корточках на углу гостиницы.

Стефан сам не заметил, как отошёл от входа и оказался здесь. Поворот за угол здания открыл бы ему путь к пешеходному переходу, ведущему к линии пунктов быстрого питания и самообслуживания, заканчивавшейся входом в метрополитен.

Впрочем, упомянутый поворот ещё надо было совершить. Пока же Стефан стоял в нескольких шагах до угла здания, матово светившегося поверхностью своих циклопических стеклянных стен.

Стены эти ограничивали внутреннее пространство на всем протяжении двух первых этажей гостиницы.

– Простите, Вы ко мне обращаетесь? – спросил Стефан.

В голосе его прозвучала неуверенность, охватившая в данный момент молодого писателя, казалось, целиком.

– Больше здесь нет никого, – ответил незнакомец.

Он с усилием встал во весь рост, подтянул штаны и, слегка покачиваясь, смотрел на собеседника.

Рука его опиралась на стену гостиницы. Во всей позе чувствовалась какая-то нетипичная для современных реалий неустойчивость.

Согбенная остроносая фигура возвышалась напротив Стефана, олицетворяя неустойчивость перспектив его творческих начинаний. Свободной рукой мужчина почёсывал заросшее щетиной помятое лицо, продолжая свою речь:

– Я Фёдор Николаевич, – представился незнакомец. – Можно просто «Классик».

– Классик? – спросил Стефан.

– Молодёжь! ...