Тайна заснеженного замка

Перед моими глазами находилось квадратное окошечко, из которого и струился сумеречный свет. Я рассмотрел небольшую гостиную и услышал голоса, как бы доносящиеся из-за стены. Слышно было довольно скверно, но примерно половину я и сумел разобрать. Должен сказать, почтенный Грюндель, я был восхищён вашей проницательностью и тотчас согласился с вашими блестящими выводами.

– Постойте, – прервал его директор. – Я не пойму другого. Отчего же вы сразу не начали обследование с замка? Зачем вы вообще пошли в конюшню и каретный сарай? Почему не спустились, допустим, в дортуары, не осмотрели их?.

.

– Мысль заявиться в спальни с риском быть обнаруженным была для меня недопустима: я не хотел компрометировать многоуважаемых девушек, – с достоинством пояснил Берленго.

– Зато потом слоняться потайными коридорами меж дортуаров и подслушивать разговоры вам показалось более достойным! – возмутилась Дагобер.

Берленго поглядел на нее с великой важностью и отвечал:

– Никогда не думал, что благородному человеку следует особо оговаривать подобное – но я посещал дортуары лишь в то время, когда девушек там не было.

И мои глаза и уши были закрыты для происходящего в них.

– Если ваши глаза и уши были закрыты, откуда же вы знали, что в дортуарах никого не было? – едко спросила Дагобер.

– И что же было дальше? – поспешно вмешался архивариус.

– А дальше, – школяр охотно воспользовался предложенной помощью, – я спрятался и дождался начала обряда, едва не задохнувшись в треклятом доспехе.

Я не успел продумать, когда лучше появиться, положившись на вдохновение. Главной моей целью было вызволить девушек у коварной похитительницы. Но когда она начала всерьёз угрожать вам, я понял: настало время появиться. Правда, злосчастную дверь дровяного склада заело, а в латах оказалось не так-то просто отворить её, и мое промедление едва не стало причиной большой беды.

– Отчего же вы считали, что девиц похитили? – с интересом спросил директор.

– Не думаете же вы, что двенадцать благородных девиц решились на такое по доброй воле? – ответил вопросом на вопрос Берленго.

-4-

Школяр ошибался. Когда все обитатели замка вычистились, высушились и приняли свой обычный солидный вид, директор, Тронколен и Дагобер вызвали отличившихся девушек на откровенную беседу.

Беседа проходила в столовой. Грюндель, вздохнув, должен был признать, что секретарь баронессы был прав: отдельного помещения для подобных собраний предусмотрено не было.