Фуфель

Немного секса в теплом лесу

Легкий Фигуль – шестерка, производства Фигулевского автозавода, единственная роскошь, которую позволил себе Побабыч, став монополистом в производстве самофона, промчавшись по асфальту, повернул и ухнул, как в муку, в запыленный проселок. Полетел, оставляя густой хвост черной пыли.

В салоне остро запахло коровьим навозом, что указывало на близость села. Вазик поспешно поднял стекло:

- Ароматы, блин! Скоро доедем?

- Километров десяток. Скот здесь гоняют.

Перелезай на заднее сиденье. Пока с хозяевами буду разговаривать, смотаешься. Когда за тобой приехать?

- Превращение начнется через три часа. Значит, и обратно так же. Если меня не будет, не беспокойся и уезжай. Сам доберусь.

За окном Фигуля открывался типичный пейзаж Южного Фурала: промелькнула березовая рощица, зажелтела каменистая возвышенность, черной купкой нарисовался впереди лесок.

- Здесь низина начинается, - пояснил Побабыч. — Довольно обширная. Видишь вагончик? Там и обретаются защитники природы.

Оставь их в покое: детей тебе с ними не крестить, хотя у охотоведа племянница – Клава Фишер (Супертелка. — Прим.авт.) рядом не стояла. Где мои семнадцать лет?

- Мне, дядя, эти дебильные сельские красотки, дочки пьющих колхозников, давно в печенках. Я пас.

- Шучу. Приехали, Ты приляг на сиденье.

Фигуль въехал на полянку, ограниченную справа смешанным леском, а слева поднималась громадная плотина, замыкавшая необъятное водохранилище.

Рядом примостился маленький, донельзя обшмурыганный, бывший ранее голубым, вагончик. Впереди, по берегу и на мелководье, камыш; высокая, не тронутая косой трава. Побабыч остановил машину поближе к деревьям.

- Ни пуха. Пойду хозяев поприветствую, – взял приготовленный заранее сверток с бутылками самофона и отправился к вагончику.

Вазик вьюном выполз из машины, прикрыл дверцу. Осмотрелся и нырнул в кусты. Времени до вечера оставалось достаточно, и он, не спеша, двинулся по краю зарослей, стараясь не удаляться от берега.

Множество тропинок, пересекая лес во всех направлениях, следы костров и многочисленные пустые консервные банки вперемежку с бутылками наглядно свидетельствовали о том, что здесь неоднократно ступала нога приезжего человека. Это могло облегчить бремя обратного превращения, не подвергая аборигенов смерти в зубах Фигра.

«Съел человечка и превратился в человека, съел десяток, и ты уже Человек с Большой буквы.