Чернокнижник его Темнейшества

- Ладно, будь по-вашему! - чуть слышно выдохнул Сторм, - но без всяких там… телячьих нежностей…

Темнейший чуть заметно улыбнулся и повернулся к чёрному алтарю:

- Ну, вот и ладушки! Бартолло, начинаем!

Ричи мгновенно разделил свое многострадальное тело, и каждый из четырёх встал у свечи в низком подсвечнике, окружив место ритуала. Сатана взмахнул руками, и пентаграмма под его ногами вспыхнула голубоватым пламенем, заиграли огнём древние руны, а потом занялись и чёрные свечи в изголовьях лучей звезды.

Бартолло, прикрыв глаза, что-то начитывали себе под нос смешным речитативом, слова казались знакомыми, но, сливаясь в предложения, они превращались в полнейший бред и адову тарабарщину.

А над городом поднимался гигантский тусклый диск, укутанный снизу вьющимися вихрями облаков. Он скупо освещал землю, придавая предметам неверные дрожащие очертания, будто знойным маревом окутывая всё, на что хватало взгляда. Тонкие лезвия голубоватых разрядов копошились под мутноватой оболочкой этого нереального светила, изредка пробиваясь наружу, чтобы выстрелить яркой вспышкой в сереющее небо.

- Это что ещё за муёвина такая?! – испуганно воскликнул Мейсон.

- Тс-с! – шикнул на него Сатана. – Не отвлекай четырёхъединого, ему нужно настроиться!

- Всё, молчу! – согласился Блеквуд.

- Это аварийное освещение, обычная практика для судного дня, - всё же снизошел до ответа Люцифер, - от тусклого света Ока не укроется ни одна тварь на свете!

- Круть!

- Я кому велел заткнуться?!

***

Над выбеленным ветрами плато, где золотисто-молочный туман ложится, будто тёплое одеяло, на землю, а души, освободившиеся, наконец, от жутко неудобных физических оболочек, уносятся к следующим ипостасям бытия, сегодня творился невообразимый бардак.

Тысячи воинов в сверкающих латах шатались по округе, пытаясь сбиться в какое-то подобие строя. Это было достаточно тяжело, так как каждую минуту радужный портал, развёрнутый над пропастью, где обычно маячила внушительная голограмма Петра, выплёвывал новую партию закованных в доспехи ангелов.

Наконец, устав от бестолковой суеты, Пётр, до поры тихонечко сидевший на уступе, встал и включил свою гигантскую проекцию. Моргнув пару раз и пропустив через себя несколько цветных полос, как плохо настроенный телевизор, проекция громко кашлянула в кулак, привлекая к себе внимание. Крохотные белокрылые воины в сверкающих латах, как по команде задрали головы вверх.

- Слушать сюда! – заревел апостол, потрясая бородой.