Славушка и соляной камень

Живут те колдуны подолгу, храня путь в страну изначальных людей гиперборейцев – хранителей древнего знания и истинной справедливости.

Не верил Родослав в те небылицы, поскольку много в них нестыковок видел. Скажем, если те врата никому, кроме прямых потомков Рода, не открываются, чего ж тогда их охранять? Никто их и не увидит, а стало быть, и путь в Гиперборею не найдет. Или вот еще что непонятно было: коль колдун эти врата один охраняет, как же он там выживает? Место же гиблое, неживое место. По полгода там ночь и зима холодная, лютая до безобразия, а другие полгода шторма на море бушуют.

Коль та Гиперборея сказочная за морем находится, рассуждал Родослав, туда два пути – по льду зимой да по морю летом. Простому смертному и тот, и другой пути заказаны. Там даже бывалые рыбаки и охотники не дюжили выживать, а про воинов на конях да в полной амуниции и говорить не приходится. Тем более про тысячное войско. Ко всему прочему, рассуждал воевода, коль та Гиперборея такая из себя вся великая, неужто у ней не найдется войска, чтобы себя охранить? Поручили все колдуну одинокому да на врата надеются.

Странные они в таком случае, те ребята гиперборейцы.

В общем, считал Родослав сказки про Гиперборею именно что сказками. Но только вот факт оставался фактом – лезли туда постоянно финны, чтоб им пусто было. Лезли, натыкались на заставы борейцев, гибли сотнями, а то и тысячами, но все одно – лезли, как тараканы. Али дураки, думал Родослав, али ведают то, что им, борейцам, неведомо.

Еще никак из мыслей воеводы не шла история с пропиленным деревом, из-за которого переправа финнов сорвалась.

Дело было в том, что Родослав самолично это место осматривал и никак тот срез на пеньке на обычный пропил не походил. Складывалось впечатление, что крепкий ствол осиновый обрезали, да не просто обрезали, а лихо, одним ударом. Не каждый взрослый воин с такой задачей справится. Погубить дерево – погубит. Но с одного удара чтоб, да так ровно… Даже в себе Родослав сомневался. Не сделал бы он такого ровного среза с одного удара. А срез этот ровный был, гладкий, аки стекло, да к тому же еще и опаленный. Коли меч то был или топор, видать, полыхало то орудие пламенем знатным. Темнил что-то Славушка, всем нутром воевода это чуял. Да только жалко ему было его, хворого, дознанием допытывать. Решил он этот вопрос снова после похода поднять.

Крик с головы колонны вернул Родослава к текущим делам.

– Есть следы, княже! – крикнул Васька-следопыт и руками замахал.