Кузнец хаоса

Твой удел ремесло, а не искусство. Это как быть гениальным скульптором, который чувствует глину и способен вылепить шедевр, или быть ремесленником, который заливает раствор в вылитую кем-то другим форму.

Проблема в том, что и с ковкой, и с чувствительностью я понятия не имел, какой у меня уровень. Хуже того, все мои тренировки сводились к упражнениям из нескольких книг. С ковкой ещё ничего. Я мог расправить тот же гвоздь, и это наглядный результат, что у меня что-то получилось. Но вот исправить дефекты… А как проверить, что они действительно исправлены и что это не мой глюк? Как оценить, что выжал максимум? Если самому, то никак.

Нужен опытный наставник, который укажет путь. С чувствительностью это ещё важнее. Я много чего чувствовал, но не мог с уверенностью утверждать, действительно ли это то, что нужно, или просто моё сознание расшалилось.

Иначе говоря, я сейчас могу как что-то толковое показать, так и облажаться, выставив себя дурачком.

Взяв брусок, погрузился вниманием внутрь него.

— Это обычный металл, — сказал мастеру, не открывая глаз.

— Старый. Потенциал далёк от реализации. То, что не жалко дать детям на растерзание? — открыл я глаза.

— Других материалов тут и нет, — вздохнул он. — Хранилище со всем ценным находится за городом, в основной мастерской. Но кое-что я вам всё же могу дать.

На этот раз он достал из кармана затёртую монету.

— Что вы можете сказать о ней?

Хмыкнув, осторожно взял монету и погрузился в неё.

— Это артефакт. Внутрь встроена… Была встроена структура, — поправился я.

— Насколько вижу, контур сломан. Сам металл очень старый. Римская? В смысле, древнего Рима?

— Отлично, просто отлично. А сомневались в себе.

— Пока мне не встречал никто, кто бы мог сказать, насколько я хорош. Ещё проверки будут?

— Осталось проверить ваше заклинание. Можно на бруске, — кивнул он на образец, который я на стол отложил, перед тем как монету забрать.

— Он сломается.

— Не жалко.

Понятно. Хочет подтвердить сам факт того, что заклинание мне доступно. Оно, между прочим, имеет внешние признаки проявления.

Свечение, которое обретает форму и исходит с моих рук. Если божественный язык использую — белый свет. Если римские руны — то видны сами руны и золотистый свет. Современные руны — серебряный. Если вовсе без рун, то когда как, зависит от вкладываемого смысла.

Вернув монету, взял брусок и направил в него заклинание, используя римские руны. При этом испытав привычное ощущение резкого опустошения. Я почти к нему привык. Почти.