Жребий некроманта. Надежда рода

Я покосился на Румянцева и пробубнил:

— Подождём извозчика?

— Тут его не дождёшься, — безнадёжно махнул он рукой и потопал к узкому переулку. — Мы сейчас сократим. На соседней улице проще поймать бричку. Там гостиниц больше.

— Замётано, — пробормотал я и с некой опаской нырнул в переулок. С недавних пор мне не нравились такие места. Тут пахло мочой, мусором, царил мрак и мерещились насильники.

Однако мне не пришлось выручать из беды очередную несчастную. И даже более того — мы прямо возле выхода из переулка в тени клёна увидели свободного извозчика.

Он сидел на козлах, накинув на голову капюшон плаща, и, кажется, дремал.

Румянцев безжалостно потрепал его за рукав и приказал ехать к воротам академии магии, а потом — на улицу Виноделов. Извозчик испуганно встрепенулся и кивнул.

Тогда мы с Николаем залезли в его бричку с закрытым верхом и услышали нервное лошадиное ржание. Коняги испугались двойной дозы ауры смерти. Но извозчик совладал с забеспокоившимися животными и повёз нас к месту назначения.

По пути к академии Румянцев начал полушёпотом рассказывать мне о рунных вещах, словно не оставил надежду соблазнить меня на свою авантюру:

— Конечно, на них уходит целая прорва силы. Например, одно заклятие Старения, наложенное на саблю, по затратам вложенной магической энергии равняется тридцати таким же Старениям для пергаментов. А на выходе подобным клинком можно махать не так уж и долго. И ни одна зачарованная вещь не имеет дистанционной атаки. Правда, есть рунные пули.

Но пока забудем о них. Я вот к чему веду… Люди всё равно готовы платить большие деньги за такие вещи.

— Понимаю, — кивнул я и замолчал.

Румянцев разочарованно покосился на меня, достал из внутреннего кармана стальную фляжку, откупорил её и хмуро проговорил:

— Ну, за то, чтобы дворянство никогда не мельчало.

Он сделал глоток и передал тару мне. Я понял его намёк на мои хилые яйца, но послушно взял фляжку и пригубил напиток. По пищеводу пронёсся комок жидкого огня и осел где-то в желудке.

Я слегка закашлялся, потеряв Николая из виду, но услышал, как тот сплюнул на пол брички.

Потом он снисходительно похлопал меня по спине и прошептал изменившимся голосом:

— Молодец, Иван.

Я почувствовал невнятное беспокойство, но ничего не смог ему ответить. Тело резко перестало слушаться меня, а сознание трусливо улетело во тьму.

Не знаю, сколько времени мне довелось пробыть в отключке, но в себя я пришёл гораздо легче, чем на Чёрном погосте.