Жребий некроманта. Надежда рода

— Иван, ты настоящий герой! — восторженно выдал он и крепко пожал мою руку.

— А есть какая-нибудь еда для героя? Умираю, как жрать хочу.

— Да, да. Пошли скорее, — протараторил брат и поскакал по этажу в сторону хаты Ильи.

В квартире мы перекусили пшённой кашей со шкварками, а потом я положил перед Шуриком документы, которые прежде хранились в ларце душегубов.

— Вот, изучай. И никому ни слова. О результатах докладывать только мне, — по-военному сурово выдал я, поглаживая округлившееся пузо.

Санек торопливо схватил бумаги, быстро пробежал их взглядом и потрясённо выдохнул:

— Да это же записи самого профессора Николаева! Я о нём читал в учебнике по истории магии.

— Сколько же ты всего прочёл? — удивился я, сонно хлопая глазами.

Санек проигнорировал мой вопрос, а может и не расслышал его, увлечённо изучая бумаги.

— Профессор автор многих работ по магии. И он создал парочку заклятий, — через паузу продолжал вещать раскрасневшийся братец и вдруг замолчал, впился взором в последний лист и ахнул: — Да это же… это же схема какого-то заклятия! И здесь даже есть его коротенькое описание.

— Какое-то охренно сложное, — промычал я, прекрасно помня испещрённый рунами лист бумаги. — Играйся, Александр, а мне надо поспать.

Я встал со стула и еле успел доковылять до кровати. Чуть на ходу не заснул. А уж когда моя голова коснулась измятой подушки, то я вырубился моментально, словно кто-то свет выключил.

Всю ночь мне довелось проспать без задних ног, а наутро я почувствовал себя столетним дедом. Все мышцы болели, сухожилия выкручивало, пальцы дрожали. А мутное зеркало отразило физиономию какого-то бухарика. Под моими глазами появились тёмные мешки, лицо осунулось и заострились скулы.

— Охрене-е-еть, — поражено протянул я, трогая подушечками пальцев свою рожу. — Краше в гроб кладут.

— Эт ты верно о гробе вспомнил, — донёсся из другой комнаты отвратительно жизнерадостный голос Шурика.

— И что было бы? — уточнил я, приковыляв к брату. Тот в одиночестве чаи гонял.

— Гроб. Маги по большей части помирают, если надрываются. Я уж тебе вчера не стал говорить, чтобы ещё больше не расстраивать, — пояснил Санек и кивнул на чайник.

— Ага, можно, — исторг я из пересохшего горла и присел за стол.

Брат налил мне крепкий, ароматный напиток.