Жребий некроманта. Надежда рода

Пошли, — она «любезно» махнула мне мозолистой рукой с дряблой кожей и двинулась в глубь квартиры по узкому коридору.

Я осторожно пошёл за ней, пугливо озираясь вокруг. Кажется, это что-то вроде коммуналки… Множество мелких комнаток, общая кухня и санузел. Единственной живой душой, которую я здесь встретил помимо женщины, оказался худой дед в семейных трусах. Он, нисколько не смущаясь, прошёл мимо нас и скрылся в одной из комнатушек.

Провожатая же довела меня до фанерной двери, постучала в неё пудовым кулаком и громко проорала:

— Лёха! Выходи! К тебе парнишка какой-то явился.

Говорит, что родственник.

— Сейчас, — донеслось из комнаты кряхтение брата.

— Жди, — бросила баба и утопала прочь, мощно покачивая широкими бёдрами.

— Спасибо! — крикнул я ей вслед, а затем повернулся на скрип двери.

— О, Иван. А ты чего тут? — удивился Алёшка, стоя передо мной в тельняшке и коротких штанах.

— Разговор есть, — проронил я, уже жалея, что пришёл сюда.

— Заходи, — пригласил парень и полностью распахнул дверь.

Я прошмыгнул мимо брата в крохотную комнатку с единственным окном, старой мебелью, отстающими от стен заляпанными обоями и запахом плесени. И мой неприятно удивлённый взор сразу же упал на голую женщину лет тридцати. Она похрапывала на кровати, бесстыже раздвинув целлюлитные бёдра и пуская слюни на подушку.

— Машка, давай просыпайся, — стал тормошить её Лёшка.

Та распахнула сонные глаза, увидела меня и промычала:

— За двоих плата вдвойне.

— Да он не за этим… — протараторил братец, вытащил из тумбочки несколько смятых купюр, сунул ей в руку и настойчиво добавил: — Всё, уходи.

Женщина встала с кровати и, совсем не стыдясь своей наготы, принялась одеваться. А когда она закончила, то многообещающе протянула, игриво подмигнув Алёшке:

— Ночью зайти?

— Не надо. От тебя дурно пахнет, — скривился тот, не став щадить её чувств.

— Да ты сам!... — закудахтала она, выпучив глаза.

Но Корбутов не дал ей продолжить свою речь. Он быстро вытолкал её за дверь и признался, стыдливо отводя глаза:

— Иван, я немного перепил и ушёл из кабака вот с этой.

С пьяных глаз она мне нормальной показалась. А ты сам видел, что у неё между ног будто поселился располосованный надвое ёжик. Но это ещё что… Однажды, я привёл бабу, заплатил ей. А она взяла деньги и сбежала. Хотя обещала такое… такое… даже стыдно говорить

— Наверное, она была фальшивоминетчицей, — с усмешкой проронил я, глядя на покрасневшую физиономию брата.

— Кем? — не понял он.