Рубеж-Владивосток (книга 1)

– На виноватых воду возят…

Саблю конфисковали, посадили меня в сарай неподалёку от поста, где я просидел до рассвета. И даже сумел на тюках с пшеном вздремнуть.

Утром казаки допросили откуда я и вывели на улицу, где вручили тарелку с кашей.

Поглядывают с иронией, пока ем и посматриваю на ангары, до которых совсем немного не доехал. Шапку гусарскую нашли, набекрень на макушку и повесили, посмеиваясь. Снял, отставил, кивнул с благодарностью. Один боец даже мундир мокрой тряпкой прямо на мне оттёр без спроса.

Уже осмотрелся, куда меня занесло.

Оказался в поле среди мелких посадок у аэродрома, где лагерь казачий. Две высоты держат, не такие уж и высокие. Рассмотрел на позициях по три пулемёта Максима и по шесть мелкокалиберных орудий.

За ангарами три дирижабля стоят, ещё один медленно приземляется. Впервые так близко, что могу в деталях разглядеть. Семь орудий у них: три по бортам и одно на носу, да пара пулемётов Максима из бойниц выглядывают в придачу. В кабинке люди суетятся, канаты выбросили уже вниз.

Зрелище, глаз не оторвать.

– Что за барышня–то, гусар? – Расспрашивают. – Городская, небось, из знатных? Красивая хоть, раз под пули полез?

Только сейчас до меня дошло, что они ничего так и не поняли. Целый взвод казаков уже окружил, рассевшись на чём попало. Лица все светлые, незлые. Мужики простые, как свои.

А я жду, что за мной наряд гусарский приедет, и в штаб полевой поеду под конвоем втык получать. Хорошо у меня служба началась: драки за деньги, нарушения границ поста. Только не об этом моё сердце болит.

– Красивая барышня, братцы, – говорю, как на духу. – И не ясно городская, аль нет. Лицо, как у ангела, глаза, что морская лагуна. Волосы длинные, светлые–светлые, блестят, что шёлк. У берега встретились. Странной показалась, закрытой, быть может, злой. На меня, на весь мир, не знаю. А я смотрю на неё и глаз оторвать не могу. Прекрасней девушки в жизни не видывал. Позабыл и о службе, и о проблемах своих. Думаю, пусть хоть убьёт, всё равно попытаю счастье.

Вздохнул.

– И как? Подошёл? – Переспрашивают с придыханием и горящими глазами.

– Да подошёл, а она ни «да» ни «нет». Даже обнял случайно.

– Это как??

– Да упала на грудь сама, а потом оттолкнула.

– Да влюбилась, Андрей, ты парень видный,– заключил матёрый казак, который меня и вязал ночью.

Чаю подали. Поблагодарил за заботу.

– Да ты пей, пей. Может, самогоночки?

– Да куда мне пьяным на ковёр, – усмехнулся горько.

– Так и чего ты ночью с ума сходил? – Переспрашивают.