Рубеж-Владивосток (книга 1)

И думаю, как бы не убить вообще, голыми руками задушив.

– Давай, вызывай, что? – Нарывается подлый юнкер. – Ты вызываешь, я выбираю оружие. И это будут… будут. Сабли! Ха! Нормально? Ты и так фехтуешь в разы хуже меня. А с такой ногой и подавно.

Снимаю парадный китель.

– Уже решился? – Продолжает кривляться гадёныш, ещё отступив. – Если не сабли, тогда вероятно кулачный бой? О! И здесь засада, товарищ Сабуров. Я отменный боксёр, если ты не знал. И завтра с опухшей рожей тебя уж точно спрячут куда подальше. На гауптвахту за нападение на юнкера.

Который там раз? Уууу, четвёртый будет.

Вот почему он так уверен в себе. Боксёр, значит? Тем лучше.

– Хорошая идея, господин Чернышов, – отвечаю ему.

Сжимаю кулаки, поднимая их к лицу.

– Что ж! Атакуйте, сударь, – говорит с гадкой улыбочкой и поднимает свои кулаки к бесстыжей роже.

Иду на него, глядя чётко на лоб чуть выше переносицы. И периферийным зрением успевая уловить, как он ставит ноги, куда переносит упор. И понимая, что сам собирается атаковать. Вроде подаётся назад и делает ещё такое лицо перепуганное.

До маразма.

Нет, просто издевается. Мол, не бей.

Сближаюсь на расстояние длинного удара, чувствуя резкую боль в ноге, но вставая всё равно твёрдо. Дёргаюсь с ложным выпадом левой руки, намекая на джеб. Максим уклоняется и выбрасывает свой сразу навстречу! Тем и открывается для моего удара. Ухожу с линии атаки, подныривая, и достаю его крюком с подшагом, прямо в правый глаз. Бам!

Потрясённый противник уходит в защиту, но получает ещё и слева в ухо.

Выстреливает прямой в ответ, уклоняюсь чётко! И обрушиваю серию ударов по подлой роже, пока оппонент не валится на задницу и не заваливается на бок в нокауте. Последний удар пришёлся в челюсть, я даже услышал щелчок.

Если бы меня сейчас видел дед Фёдор, он бы гордился, как молниеносно и чётко я уложил этого парня.

Не успел опомниться, в каптёрку вбежал наш взводный в сорочке.

– Сабуров, что ты натворил! – Ахнул он, отталкивая меня.

Ринулся тормошить гада, тот и оклемался. Только лыка не вяжет.

– Ты… ты ему челюсть сломал?! – Заорал взводный, ощупав. – Слава Богу, нет вроде.

Каптёр тут же подтянулся и ещё два юнкера засунули свои любопытные лица.

– Я вынужден доложить ротному, – показался и дежурный по роте юнкер Степан.

– Отставить! – Рявкнул взводный и, всех выгнав, закрыл дверь.

Максим уселся на пол, шмыгает, отплёвывается. На нём лица нет, сплошное месиво.

– За что этого–то, Сабуров?! – Выдавил командир роты, злой, как собака на цепи.

Молчу.