Рубеж-Владивосток (книга 1)

Пар спустил, теперь понимаю, что перебор.

– Говори, ну, – настаивает.

Осознаю… нутром чую, если скажу истинную причину. Он с такой ногой меня заменит. Рисковать никто здесь не станет. Да я и не привык сор из избы выносить. Решили всё по–мужски. Между собой.

– Он – боксёр, я – боксёр, решили схлестнуться, – ответил всё же, покривившись от тлеющей боли в стопе.

– Так, понятно, – заключил на выдохе и произнёс удручённо. – Мне это не замять, Сабуров. Тебя бы под арест. Но заменить сейчас некем. Отмаршируешь завтра на совесть, если честь юнкера в тебе ещё не угасла.

– Да он не, – замямлил подлец с пола.

– А ты рот закрой, – рыкнул на Максима взводный. – Рыло и твоё в пушку, знаю я, как ты задирать умеешь. Административное расследование позже проведём. Происшествие на роту повесят, но только после того, как Анастасия Николаевна отбудет из училища. Вздумаешь в обход меня докладывать, житья тебе здесь не дам.

Пакостник с разбитой рожей кивнул удручённо.

Взводный на меня с грустью посмотрел. Подался и на ухо шепнул:

– Это ж сын князя Чернышова, о чём ты думал? Его батя тебя в порошок сотрёт.

– Отмарширую со знаменем перед Небесной принцессой и делайте, что хотите, – ответил я торжественно и без сожалений о содеянном.

Потому что я за правду. А скотов вроде этого наказывать надо.

Глава 5. Небесная принцесса и боевое Знамя

2 июня 1905 года по старому календарю. Пятница.

Юнкерское училище имени адмирала Ушакова. Казарма первого курса.

День прибытия Небесной принцессы!

6:30 по местному времени.

– Рота подъём! – Закричал звонко с тумбы дежурного юнкер, голос которого в первые мгновения стал для многих самым ненавистным на свете.

Не думал, что получится уснуть после всего, что произошло. Но меня вырубило так, что теперь недоумеваю, почему же за окнами так шумно, будто мы в горах под непрерывными ветрами.

Да… по ощущениям на улице действительно что–то такое творится.

– Физической зарядки не будет! – Объявляет ротный с центрального прохода.

Встаю тяжело. И встречаю взгляд Чернышова с глубочайшим укором с противоположной стороны кубрика. Опухшая, перекошенная рожа, под глазами два фонарика. И ему это определённо идёт. Только он взгляд переводит на выход из кубрика, видимо, чтобы ротному показаться. А взводный уже тут как тут. При полном параде в белой рубахе, с золотым аксельбантом на кителе.