Рубеж-Владивосток (книга 1)

И поскорее.

Сказала, будто меня здесь и нет.

– Исполним, ваше величество! – Отчеканил начальник училища с радостью.

Принимаю удар, стоя, чуть не пошатнувшись. Потому что земля из – под ног… Слышу и ушам не верю. Неужели это происходит со мной?

Небесная принцесса снова на меня взирает, как на врага.

– Дааааа, Сабуров младший, – протянула она мстительно. – Упустила я тебя из виду. И по закону подлости ты здесь. Глаза мне мозолишь.

Молчу. В душе воцарился хаос, сыплется всё, что дорого по осколкам. Цели, смысл.

Идеалы.

– Так, юнкер Сабуров, передайте знамя и покиньте строй! – Скомандовал начальник училища, голос которого показался мне жалок, а сам он ничтожно мал.

– Не положено передавать! – Рыкнул я сквозь зубы и выдержал взгляды всех чинов.

– Да что ты себе позволяешь?! – Закричал начальник училища и затрясся весь.

– По уставу не положено! – Стою на своём, сжимая знамя крепче.

– Заберите, у него, – тычет генерал на моих соседей.

Юнкера с перепуга пошевелится боятся, но один всё же полез неуверенно.

Дёрнул, но бесполезно, стою, как статуя. Хоть убейте, не отдам. Смотрю уже сквозь лица. Делайте, что хотите. Но знамя не отдам.

– Прекратите, – раздалось вымученное от принцессы. – Пусть стоит. Завтра чтоб духу его здесь не было.

Свершила судьбу и пошла к следующему юнкеру.

– Что ж ты, Сабуров, – раздалось от ротного с укором. – Не гневил бы, может, обошлось.

– Что рот разевал? – Добавляет комбат, мимо проходя хвостом за Анастасией Николаевной. – Самому уже терять нечего, так отцов командиров подводишь.

По тебе и о них судить будут.

Молчу. И вины своей не вижу.

– Юнкер первого взвода, первой роты Опухов, жалоб и предложений не имею, – представляется принцессе мой товарищ сдавленным голосом.

Дальше всё, как в тумане. Отголоски разговоров Небесной с юнкерами слышу. Как она мило беседует с ними, как браво отвечают, набираясь смелости. Всё лесть. Говорит, что мехаводов больше надобно, чем прежде. Всё ложь.

Первую шеренгу прошла с начальством, которое за ней хвостом.

Скомандовали, три строевых сделал, как неживой. Стою дальше. Скомандовали, вторая шеренга три строевых…

Торжественный марш объявили! Кажется уже иронией. Но всё, как на репетиции делаю под гром оркестра. Прохожу со знаменем идеально. Пусть это будет мой ответ.

Только слёзы, суки такие, полились вдруг не вовремя. А я улыбаюсь всё равно.

Отмаршировал и в штаб знамя сдавать. Снова газетчики летят, спрашивают что–то. Но это просто фон, шум в голове.