Рубеж-Владивосток (книга 1)

Взводный только кричит уже у крыльца штаба:

– Сабуров, чего встал?! В колонну по одному шагом марш!

Точно, мы ж заходить должны. А я будто бы не здесь.

Когда знамя из рук выпустил, сдав караулу, силы оставили меня. В длинном коридоре на обратном пути повело, и завалился на ящик пожарный.

– Может, в санчасть его отвести? – Предложил Давыдов.

– Ты как? – Спросил взводный.

Кивнул, поднялся.

По дороге иду, и странное такое чувство вдруг. Последний раз ведь по этому маршруту шагаю, в последний раз ногами по брусчатке училищной.

Столовка вон, больше я туда не зайду. Туман наплывает на зал, столы со стульями, кастрюльки с половниками чугунными. Забывается вкус хлеба и каши. Лица юнкеров такие чужие.

Вокруг плаща мимо памятника прохожу. Вот только жаль, что больше не увижу тебя, дружок. Гордый мехар. Покорёженный, с пробоинами, без крыльев. Но ведь живее ты тех трёх, что прилетели так эффектно красоваться. Смотришь на меня будто с сожалением. Прощаешься.

На плацу нет больше юнкеров. Но принцессу, похоже, со всех сторон делегаты окружили.

Прямо у мехара ей прохода не дают.

У нашей казармы юнкера ещё не все зашли. У подъезда целая толпа господ! Под шумок со своими детьми повидаться решили. Барышни молодые тоже стоят.

Но мне стыдно смотреть на них теперь. Не знаю почему. Я ничего не сотворил, чем заслужил бы такое. Но всё равно сил нет. Раз отцом гордился, в наследство от него князем стал. И готов был славу принять. Приму и позор, какого ещё не знаю.

Принцесса знает. А я нет.

– Сударь! – Слышу знакомый женский голос.

– Андрей Константинович! Стойте, прошу!

Это Татьяна. Она рвётся ко мне, кожей чую. Даже несмотря на то, что наверняка всё слышала. Принцесса говорила громко, многие всё слышали. А кто не услышал, тому передадут.

Спешу в казарму, на неё не взглянув, как можно скорее рвусь туда. С глаз долой, как побитый кот. В мужскую обитель ей нельзя, и она остановится.

Так и вышло.

В кубрик, где уже все, идти не хочу. Ни видеть никого, ни слышать. Но сил нет собраться и уйти.

В умывальник захожу, и вот уже ноги подкосились. Так на подоконник и рухнул, едва руками удержавшись за него.

А что мне теперь делать? Случит в башке вопрос.

– Это фиаско, Сабуров, – раздаётся голос Максима за спиной через какое–то время. – Сам себя наказал, если бы ты уступил мне и лёг в санчасть, принцесса бы о тебе и не узнала даже. Дурак. А теперь хлебай свои кислые щи. И выметайся отсюда поскорее.

Тоненький треск резанул слух, и я встрепенулся.