Рубеж-Владивосток (книга 1)

Коль в голову ударило, что надо уметь, значит – надо уметь! Мехары своими мечами тварей рубят на ура, почему гусары не могут? Подумаешь, клинок в пять раз меньше. Шкуру пробить, огромный клинок и не нужен. Лапу белым точно можно оттяпать и саблей.

Попросил Азарова учить, вот он и учит. Товарищи не ленятся, со стороны подсказывают и спорят друг с другом. А меня только навыки фехтования училищные и спасают. Хотя бой на шпагах теперь для меня, как драка на зубочистках. В дуэли может и выйдет резким выпадом проколоть насмерть, а в бою? Да на скаку?

Тем временем Ротмистр в штаб Шестого хабаровского полка с моим прошением и своим ходатайством отправился.

Буду зачисляться!

А пока дерусь, впитывая приёмы, как губка. С голым торсом всё равно весь взмок, но лёгкий бриз с моря приятно обдувает в перерывах между схватками. Лето на дворе, цветы расцвели, мошкара разлеталась. Резко потеплело у нас, градусов двадцать пять по Цельсию, пусть и вода ещё прохладная. Зато небо чистое, голубое, озаряет рожи счастливые гусарские, что загорают быстро.

Закончив тренировку за два часа до полудня, пошли купаться в море целым гусарским взводом. Мужики рукастые сколотили нам и пирс хороший, и баньку у берега, чтоб с разбега по пирсу и в воду. В самом поместье ещё забор делается, да дом, где Фёдор в основном руководит. Не забесплатно, плотникам военным я по три рубля дал, хоть и отказывались до последнего. Мол, Азаров потом им отработает.

Со склонов на нас смотрят постовые гусары с задором и белой завистью.

Тоже купаться хотят. Но им приходится бдить. Ротмистр выставляет по шесть человек на побережье, чтоб бухту охраняли и наблюдали за заливом. И столько же по периметру поместья. Окопы вырыли на мысах, блиндажи соорудили.

Надеюсь, что скоро и я заступать в караул начну.

Гусарский эскадрон у нас всего неделю лагерем стоит, а уже все, как родные. То одна куча пьяных да побитых вернётся с Владивостока, то другая с байками из села, как они от злых дедов с дрынами в замахе убегали по огороду, не успев с внучками покувыркаться на сеновалах.

То селяне придут Ротмистру жаловаться. А он только с жалованья провинившихся и стрижёт за ущерб, да простому люду копейки сыплет с извинениями. В конце повадились ходить уже и обманщики за деньгами. Но Илларион оказался мужик проницательный. Живо раскусил непорядочных пьянчуг, устраивая очные ставки.

День к закату, а нагрянули гости. И на этот раз не жаловаться.